Эта женщина напророчила, что, если Генрих оставит свою законную жену, он больше не будет королем и умрет смертью виллана. Екатерина понимала, что ей ни в коем случае нельзя рисковать: не должно быть ни малейшего намека на ее связь с источником таких опасных идей.
– Это очень мудро, Кейт, очень мудро. Она помешанная, и ее проповеди – измена. А люди доверчивы, и, если она будет упорствовать, придется с ней разобраться.
– Молюсь о том, чтобы она уразумела ошибочность своих действий. Она говорит как простая заблудшая душа.
Наступила тишина. Они немного полежали без движения, потом Генрих пожелал ей спокойной ночи и отвернулся. Когда он начал тихо посапывать, слезы оросили подушку Екатерины. Он пришел к ней лишь для вида. На самом деле ничего не изменилось. Лучше бы он вообще не давал ей надежды.
– В Лондоне сорок тысяч заболевших.
Лицо Генриха было серым. Екатерина перекрестилась.
– Несчастные души, – пробормотала она. – Молю Бога, чтобы с Марией было все в порядке!
– Не бойтесь, благодарение Господу, в Хансдоне и окрестностях случаев потницы не было, – торопливо и горячо проговорил Генрих.
Они обедали вдвоем: королю не нравилось, когда вокруг него собиралось много людей. Но вдруг дверь распахнулась, и появилась Анна Болейн. В ее облике не было и следа обычного высокомерия, напротив, лицо возлюбленной короля выглядело непривычно бледным и вытянутым.
– Простите меня за вторжение, ваши милости, но я должна сказать вам, что моя горничная умерла от потницы.
– Боже, она настигла нас и здесь! – Генрих вскочил, едва не опрокинув стол. – Мы должны немедленно уехать. Где безопасно? Дайте подумать. Хансдон – придумал! Да, мы отправимся в Хансдон и будем с Марией. Кейт, пусть ваши фрейлины соберут вещи за час.
– Я помогу, – сказал Анна.
– Нет! – отрезал Генрих. – Вы поедете домой, в Хивер, прямо сейчас и останетесь там, пока не станет ясно, что вы не заразились. Молю Бога, чтобы этого не случилось!
Екатерина слышала муку в его голосе, но, кроме того, заметила, что он не сделал ни малейшего движения в сторону Анны. Скорее сжимался, стараясь отстраниться от нее. Казалось, страх подхватить болезнь пересиливал в нем любовь.
– Храни вас Господь! – сказал он, когда Анна отступила назад, сердито сверкнув на него взглядом.
– Да не оставит Он своим попечением и вашу милость тоже, – ответила она, не обращая внимания на Екатерину.
– Я должен был отослать ее, – с убитым видом произнес Генрих, когда Анна ушла, как будто извинялся за то, что лишил Екатерину прислужницы. – У меня нет сына, который мог бы стать моим преемником, поэтому я не могу рисковать подцепить эту заразу.