Екатерина встала:
– Господа, вы говорите о практических решениях, но забываете о самой важной проблеме: законен или нет мой брак и правильно ли разрешение, данное папой Юлием. Если папа подтвердит его правильность – что он, разумеется, сделает, – тогда мой супруг должен вернуться ко мне.
Кампеджо сморщился, как от боли:
– Мадам, с королем трудно спорить. Очевидно, он настолько ослеплен любовью к одной даме, что не отдает себе ясного отчета в своих действиях. И он решительно намерен добиться развода.
– Прежде всего ему надо иметь основания для этого! – выпалила Екатерина. – Господа, я могу заверить вас, честно и откровенно, что спала с принцем Артуром не более шести или семи раз и при этом осталась девственницей, ровно такой же, какой вышла из чрева матери своей. Так как же мой брак с королем может быть назван недействительным?
– Его величество настаивает на обратном, – произнес Уолси.
– Он обвиняет меня во лжи? В сердце своем он знает, что я говорю правду. И я намерена жить и умереть в том браке, к которому призвал меня Бог. Уверяю вас, я никогда не отступлюсь от этого мнения и никогда не изменю его.
Заговорил Кампеджо:
– Лучше уступить и не гневить короля, чем подвергать себя риску дожидаться приговора суда. Представьте, как велико будет ваше горе и сколько может быть сложностей, если решение вынесут не в вашу пользу. Подумайте, какой разразится скандал, какая возникнет вражда, а это произойдет непременно.
Екатерина вспыхнула от злости:
– Я не уступлю, когда знаю, что права! – Она повернулась к Уолси. – И за эту беду мне нужно благодарить исключительно и только вас, господин мой кардинал Йоркский! Я всегда дивилась вашей гордыне и вашему тщеславию, ненавидела вашу роскошную жизнь и мало обращала внимания на вашу заносчивость, и поэтому вы злонамеренно разожгли этот огонь – в основном из-за великой обиды на моего племянника-императора, который не ублажил ваши амбиции и не сделал вас папой, задействовав свое влияние!"
"– Мадам, не я вселил в душу короля сомнения и не я разжигал их в нем, – запротестовал Уолси, весь дрожа, – ваш брак был поставлен под сомнение совершенно против моей воли. Я даю вам торжественное обещание, что как легат буду беспристрастен. Поверьте, если бы я мог, то своей кровью добыл бы счастливое решение!
– Я вам не верю.
Екатерина заметила, что Кампеджо смотрит на нее с сочувствием и – как ей показалось – с восхищением. Богу известно, она нуждалась и в том и в другом!
– Верьте или не верьте, а я желаю вам только добра, – проговорил Уолси, глядя на нее едва ли не с мольбой.
– Полагаю, нам нужно оставить ее милость, чтобы она все обдумала, – сказал Кампеджо.
– Мне не о чем думать.
– Тогда мы вас пока что оставим.
– Вы примете мою исповедь?
Уолси выглядел пораженным.