Она осторожно взяла его, сломала печать и прочла. Это было послание от Тайного совета. Король требовал, чтобы вдовствующая принцесса прислала ему триумфальную накидку и крестильную пелену, которую привезла из Испании, чтобы заворачивать своих детей для совершения над ними обряда крещения. Эти вещи будут использованы для ребенка, которого скоро родит ему его возлюбленная супруга королева Анна.
За последние несколько лет Екатерина получила много ударов судьбы и вынесла немало жестокостей, однако очередное требование короля показалось ей последним и окончательным предательством. Оно стало осязаемым свидетельством того, что ее супруг теперь принадлежал другой, даже если и женился на ней вопреки закону, и Екатерина с новой силой болезненно осознала, как близки эти двое.
Но это было еще не все! Неужели Анна недостаточно удовлетворена всем тем, что уже забрала у нее, и теперь ей понадобилось пурпурное бархатное крестильное покрывало с длинным шлейфом, в котором несли к купели дочь Екатерины и ее бесценного первого сына? Сама мысль об этом была невыносима! Кроме того, накидка принадлежала Екатерине и была подарена ей матерью; она лежала, слегка пожелтевшая, но бережно хранимая, на дне сундука. Екатерина удивилась: неужели Генрих мог быть настолько бесчувственным, что согласился предъявить такое требование? Нет сомнений, он боялся огорчить Анну, когда та должна вот-вот родить.
Екатерина отослала гонца на кухню чего-нибудь поесть – бедный парень, он не виноват, что принес такую ужасную новость, – и села обдумать ответ. Он был короток, но предельно ясен:
– Можете передать его милости: Господа не порадует, если я, последовав дурному совету, окажу содействие в таком ужасном деле.
Ответа не последовало. Екатерина одержала маленькую победу.
Замысел Элизы удался. Послание Екатерины дошло до Шапуи, и он поселил своего человека в гостинице «Лев» в Бакдене. Екатерина истово благодарила Господа. Наконец-то она снова была на связи со своим верным другом, который продолжал без устали трудиться ради ее блага.
С Марией все хорошо. Это было главное, что она хотела услышать. Но другая новость из письма Шапуи заставила Екатерину похолодеть. Умерла сестра Генриха, «королева Франции». Некоторое время она страдала от болей в боку и рассталась с жизнью в Уэсторпе в июне. «А я и не знала!» – подумала Екатерина. Сколько было ее золовке? Тридцать семь? Слишком рано умирать и оставлять детей сиротами. Вся эта золотистая краса померкла и уже не воссияет вновь. «Королева Франции» была верным и искренним другом Екатерины, она не боялась обидеть своего брата-короля, который, несмотря на все их разногласия, должен был ощутить боль утраты. Екатерина печалилась и за нее, и за Генриха.