Екатерине было приятно узнать об этом, но войны она не хотела. Это было последнее, чего могла пожелать своему супругу верная жена, и она твердо решилась никогда не соглашаться на это. Не станет она призывать несчастья на головы людей, которые так тепло приняли ее и полюбили от всего сердца. К тому же, если у Генриха появится хотя бы слабое подозрение, что она поддерживает намерения императора или хотя бы создает видимость, что одобряет его угрозы, тогда он получит полное право осудить ее за подстрекательство к войне. А это во всех ученых трудах трактовалось как измена, и никто не станет разбираться, чьей подданной она была.
Следующие известия, полученные от Шапуи, были поистине невероятными. Похоже, Анна стала наскучивать Генриху. Он ей изменял. Шапуи не сообщал с кем, зато в больших подробностях описывал, как король, разозлившись на гневные тирады Леди, узнавшей обо всем, велел ей закрыть глаза и молча терпеть, как поступали более достойные персоны. И еще добавил, что ей следует помнить: в его власти мгновенно вернуть ее в прежнее положение, хотя он и вознес ее так высоко. Два или три дня он не разговаривал с Леди, и после этого отношения между ними оставались натянутыми. В душе у Екатерины затеплилась надежда: а вдруг это начало конца? Но потом она прочла, что Шапуи считает эту размолвку просто ссорой влюбленных и советует не придавать ей особого значения.
Однако Екатерина подумала: здесь кроется нечто большее. Меньше года назад Анна была госпожой, а Генрих – обожающим, безропотным слугой. Возможно, он начал понимать, что Анна не подходит на роль королевы. Соблазнительное в любовнице не всегда подходит жене. Приятно было узнать, что Генрих сравнил леди Анну со своей истинной королевой, и не в пользу первой. Возможно, он проявил интерес к другим женщинам, дабы получить то, чего был лишен во время беременности Анны. Но само то, что он вообще задумался об этом, позволило Екатерине надеяться на охлаждение его чувств к Леди.
Однажды утром в начале сентября громко зазвонили церковные колокола. Екатерина оторвалась от своего занятия и задержала дыхание: возможно, этот радостный трезвон оповещает о рождении у Генриха и Анны сына. Если так, ей этого не пережить. Когда явился лорд Маунтжой и в высоких выражениях объявил Екатерине о рождении принцессы, она не знала, плакать ей или торжествовать.
Шапуи сообщал, что Генрих и Анна не скрывали разочарования полом ребенка. «Они горько упрекали всех докторов и астрологов, предвещавших рождение мальчика. Я могу заключить только одно: Господь окончательно отвернулся от этого короля».
Екатерина ужаснулась, узнав, что одной из восприемниц назначена Гертруда Блаунт. Она подозревала, что ее отцу, лорду Маунтжою, уготована та же роль, хотя он не подавал виду.