Минут через десять после выезда, когда последние строения поместья скрылись за поворотом, пикап мягко перешёл с ровного асфальта на широкую, утрамбованную щебёночно-песчаную дорогу. Машину не трясло — дорога была добротной, хоть и без излишеств. По обе стороны тесно стояли сосны и ели, их стволы тянулись вверх, заслоняя небо. В просветах мелькали тёмно-зелёные пятна мха, а из-под колёс поднимался терпкий запах смолы и влажной земли.
Мы проехали мимо небольшой деревушки, несколько покосившихся домов, пара свежевыкрашенных заборов, собака на привязи, провожающая нас лаем. Люди здесь привыкли к близости Разлома, но всё равно выглядывали из-за занавесок, провожая взглядом пикап дружинников.
Я прислушался к себе — в воздухе появилось странное, почти физически ощутимое давление. Лёгкий гул в ушах, покалывание на коже, и будто сама атмосфера стала плотнее, тяжелее.
— Мы уже близко, — произнёс я, глядя вперёд. — Чувствую, как давит.
Василек коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги.
— Так и есть, — он повёл подбородком на сгущающуюся впереди тёмную стену леса. — Граница почти вплотную к дороге. Если повезёт, пройдём краем… если нет — зайдём в саму зону. Могла ещё подрасти.
Он на секунду замолчал, взгляд ушёл куда-то в прошлое. Пикап подпрыгнул на невысоком бугре, и кузов позади глухо отозвался звоном оружия.
— Когда были живы ваши родители, Станислав Аркадьевич, у нас было больше двух тысяч дружинников. Периметр в десять километров держали без проблем. В строю были три сильнейших — ваша мать, девятый ранг; ваш отец, восьмой; и я… тогда тоже девятый. С таким костяком даже крупные твари редко успевали вырасти.
С кузова донёсся тихий голос Алексея:
— Да-да, помню. Как с Гнилорогом гонялись, — он усмехнулся. — Три месяца по лесу, а эта тварь будто карты местности читала.
— Гнилорог… хитрый ублюдок, — хмыкнул Макс, — извините за выражение. — сказал он посмотрев на меня. — Седьмой ранг, но мозгов — как у человека. Ложные следы, в воду уходил, чтобы сбить запах. Если бы не ваша мать, мы бы его ещё полгода вылавливали.
— Сейчас таких много? — спросил я.
— Появляются, — пожал плечами Макс. — Мелочь — самая коварная. Живут годами, прячась, и каждая неделя даёт им пару метров к границе. Средние и сильные уже умеют подчинять слабых.
— Подчинять? — уточнил я.
— Думаешь, только люди знают тактику? Сильный монстр собирает слабых, бьёт по одной точке. Мы туда силы, а в другом месте оборона тоньше — и зона ползёт вперёд. Это не случайность.
