Автор
Ежедневная жизнь в саду превратилась в поиски отсутствующих трусов. Его взгляд острый как щепотка, а реакция при мысли о возможном разводе шокирует до глубины души. Но это не главное - он теперь натягивает боксеры на тыльной стороне которых висят обкуренные куртки и сигареты......
– Почему не сказала-то, можешь объяснить? Сразу поехали бы домой. А так еще столько времени терпела.
- Но ведь ты же хотел туда, на сейшен. Подумала, что сяду в уголке тихонько, как-нибудь. Откуда я знала, что со стороны так заметно. И что все будут на меня пялиться.
- Глупенький маленький мыш! – коробка мешала мне прижать Наташу к себе, но я наклонился и поцеловал ее. – Никогда так больше не делай, ладно? Хотел – не хотел… Ты для меня важнее. В конце концов, я просто мог вызвать тебе такси. А сам бы домой потом.
- Об этом я тоже не подумала, - со вздохом созналась она.
- Все, проехали, - я поцеловал ее еще раз и завел двигатель. – Пожалуйста, говори мне все. Я за этот вечер чего только себе не придумал.
Потом, дома, мы лежали в постели. Положив Наташе одну руку на живот, как грелку, второй я осторожно растирал ей поясницу.
- Спасибо тебе, - пробормотала она, засыпая.
Кто бы знал, как я ее хотел в тот момент. Аж в глазах темнело.
- Спи, мой хороший, - я осторожно коснулся губами ее волос. – Спокойной ночи!
26.
Можно было спать хоть до обеда, но я проснулась еще затемно. Рука Антона все так же лежала у меня на животе – теплая, тяжелая. Как же мне нравилось вот так спать с ним – на одной подушке, под одним одеялом. Прижавшись к нему спиной, чувствуя его дыхание на шее. Тепло, уютно.
Я прислушалась к себе. Живот ныл намного меньше – как будто его рука вытянула большую часть боли.
Это было наше женское семейное проклятье. Мама говорила, что даже рожать не намного больнее. Кто тут победитель по жизни? Каждый месяц роды без обезболивания как минимум на сутки.
Получилось все - тупее не придумаешь. Разумеется, я не была такой стыдливой овцой, как наверняка подумал Антон. Сказала бы без всяких кривляний, когда вернулись бы домой. Глупо стесняться мужчины, с которым спишь. Да, определенный мандраж был. Но точно не стеснение. Другое. Как он вообще к этому относится – откуда мне было знать.
Для Сашки пять дней в месяц я была чем-то вроде дохлой жабы, облепленной опарышами.
Сейчас я вообще не понимала, как могла это выносить. А тогда… обижалась, плакала. И терпела. Словно под гипнозом.
То, что на этот раз кеторол не взял, я поняла уже в клубе.
