Автор
Ежедневная жизнь в саду превратилась в поиски отсутствующих трусов. Его взгляд острый как щепотка, а реакция при мысли о возможном разводе шокирует до глубины души. Но это не главное - он теперь натягивает боксеры на тыльной стороне которых висят обкуренные куртки и сигареты......
Обычно едешь, и возникает ощущение: что-то не так. Хрен знает, на уровне вестибулярного аппарата. Ритм, вибрация. А потом, может, через неделю или через месяц, что-то ломается, и понимаешь: да, не обмануло.
- Круто, - вздохнула я. – Я так никогда не смогу.
- Может, так и не сможешь. А вот многое другое – запросто. Если будешь смотреть и думать. Видишь мазду слева? Сейчас она перед тобой влезет. Поворотник не включит. Или включит, когда уже начнет перестроение. Как ты обычно.
- Откуда ты знаешь? – не поверила я.
В этот момент голубая мазда действительно всунулась передо мной, не включив поворотник.
- Ехала ровно и вдруг начала смещаться к разметке. Стопудовый признак. Большинство опасных ситуаций можно предугадать."
"- Здорово! Мы ко мне сейчас? Тошку надо покормить.
- Да. Там решим, куда и как дальше.
Может, я и не могла определить, что не в порядке с двигателем, но напряжение, исходившее от Антона, чувствовала всей шкурой и всем нутром. Он говорил совершенно спокойно, даже улыбался, но мне словно тяжелую холодную лапу на грудь положили.
- Когда давишь полицейского, подворачивай немного колеса, - посоветовал Антон перед «зеброй». - Так, чтобы наверняка. Чтобы уже не встал. Хороший коп – мертвый коп.
Я сдавленно хрюкнула и вцепилась в руль, когда машину тряхнуло.
Если бы он сказал что-то вроде: «подворачивай колеса, чтобы уменьшить ударную нагрузку», я бы, скорее всего, не запомнила. А так попробуй забудь. Перед каждым «лежачим полицейским» будет всплывать в памяти эта кровожадная картинка с раздавленным насмерть копом.
- Руль! Упрись запястьями, побарабань пальцами и так оставь. Легко и нежно. Теперь-то я точно знаю, что ты можешь. Еще как!
- Енот! – фыркнула я. – А давай ты не будешь говорить о сексе, когда я за рулем?
- Наташа, - ответил он, чуть помедлив, очень спокойно. Слишком спокойно, - а давай ты не будешь называть меня Енотом?
- Но твои друзья называют?
Он не ответил.
Все страньше и страньше. А ведь было же нормально, когда я приехала. Неужели дело только в том, что его папаша и та коза нас поймали за поцелуями? Мне бы промолчать, но словно черт за язык дернул:
- Слушай, а что это за мадам, которая с твоим отцом была? Она так на меня пялилась, что прямо возникли страшные подозрения…
Я хотела шуткой разрядить атмосферу, но, похоже, сделала только хуже.
