Есенин: Обещая встречу впереди — читать онлайн бесплатно полностью

Крандиевская запомнит, что Горький с Есениным о чём-то под конец вечера, стоя в нише окна, разговорились.

О чём они могли говорить, отдалившись от всех?

О том, что исчез Ленин — перестал выступать, появляться на людях; ходили жуткие слухи, что его убили, что на очередном заседании он понёс околесицу и его увезли в сумасшедший дом. Сам Есенин с пьяных глаз как-то уверенно рассказывал, что Ленин покойник и забальзамирован, — в этом вдруг проявилась его странная прозорливость.

Горький Ленина знал лично и ещё год назад говорил близким знакомым, что того изводят страшные головные боли.

Что будет с Россией без Ленина — разве не тема?

Другая тема, напрямую касавшаяся их обоих, — крестьянство. Горький именно в то время работал над брошюрой «О русском крестьянстве», которую потом станут называть по основной мысли этой работы — «О жестокости русского народа». Горький, ссылаясь на постреволюционную прозу, говорил в своей брошюре про «глупость, дикарство и гнусненькое зверство русской деревни» и взывал: «…да погибнет она так или этак, не нужно её никому и сама она не нужна».

Он мог сверить свои ощущения, — которые, впрочем, менять не собирался, — с есенинскими.

Стал бы Есенин, годами носа не казавший в Константиново, заступаться за мужика?

Горький ничего не напишет о их разговоре.

Может, и не было никакого разговора. Молча стояли в нише и в окно смотрели.

Горький подытожит: «Был в тот вечер Есенин судорожно, истерически пьян, но на ногах держался крепко, только глаза у него как-то странно дымились, и всё время его бросало в углы, где потемней».

Отчего-то, благодаря поздним воспоминаниям Горького о той встрече, принято считать, что Алексей Максимович Есенина не то чтобы любил, но хотя бы жалел.

Едва ли это так.

Есенин его раздражал, как вообще часто раздражали живущие молодо, пьяно и настырно.

Всё это казалось ему ненужным и неопрятным, мешающим делу: какому именно делу — не важно; делу жизни.

В письме знакомой — тогда же, по тёплым следам — Горький напишет жестоко: «…спросите себя: что любит Есенин. Он силён тем, что ничего не любит. Он, как зулус, которому бы француженка сказала: ты — лучше всех мужчин на свете! Он ей поверил — ему легко верить, — он ничего не знает. Поверил, и закричал на всё, и начал всё лягать. Лягается он очень сильно, очень талантливо, а кроме того — что? Есть такая степень опьянения, когда человеку хочется ломать и сокрушать…»

Айседору при Горьком Есенин упрямо называл «стервой», толкал и унижал. Она улыбалась всё той же, не то чтобы ничего не значащей, а, скорее, всё познавшей и всё пережившей улыбкой. Что ей ещё оставалось?

Под вечер заявился Кусиков с гитарой — не играл и не пел, просто принёс инструмент.

Из дома вся компания, и Толстые тоже, отправилась в Луна-парк.