Высокий накрахмаленный воротник, красивые ботинки — вполне себе горожанин.
«С золотыми кудрями он был кукольно красив», — признаётся Анна.
Александр Никитич знал, что встречают по внешнему виду, и этот минимум для сына обеспечил. Больше ничего, при всём старании, не мог.
«Настроение у него было угнетённое: он поэт, а никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать», — вспоминала Анна Есенина той поры.
Жаловался ей на отца — деспот, не желает ничего понять.
Писал в ту пору Панфилову: «…сахар не употребляю, хочу скидывать с себя всё кожаное, но не хочу носить звания „Вегетарианец“.
К чему всё это? Зачем? Я человек, познавший Истину, я не хочу более носить клички христианина и крестьянина…»
То же самое пытался объяснить отцу.
Начиналось с того, что перед хозяйкой не вставал, а теперь: папаша, я пью несладкий чай; папаша, я не буду мясо, а только морковь; работать, папаша, я тоже не хочу.
Александр Никитич задумывался, не показать ли сына психиатру.
Отношения Анны и Сергея развивались неспешно.
Постепенно он перезнакомился со всей её семьёй — с отцом и обеими сёстрами.
Изрядновы пригласили Есенина в гости — они жили на Смоленском бульваре. Выяснилось, что Надин муж много читает и разбирается в поэзии. Надя вспоминала, что Есенин спорил с ним о Блоке и Бальмонте. Едва ли на тот момент Сергей осознавал огромное значение первого и причины популярности — впрочем, уже закатывающейся — второго: у него были совсем другие предпочтения в поэзии; проще говоря, современную литературу Есенин ещё не очень понимал.
Поэтическое его развитие остановилось на Кольцове и Надсоне.
Анна Изряднова в мужские разговоры не вмешивалась, но, кажется, в поэзии на тот момент разбиралась чуть лучше Сергея.
Никто из ближнего окружения Есенина до 1913 года так и не догадался подсказать ему, куда следует двигаться, как развиваться. Ни Гриша Панфилов, ни товарищи из рабочей ячейки, ни Мария Бальзамова, ни учитель Хитров, ни отец Иоанн Смирнов.
Только она, Аня, подарившая Есенину книгу поэта Николая Клюева «Сосен перезвон».
Могла бы ведь принести ему Игоря Северянина, очень популярного тогда. Могла любого из «суриковцев», пишущих одинаковыми словами про «крестьянскую долю». Могла кого-то из маститых символистов. Но она сделала выбор наиточнейший. Именно это Сергею и было нужно.
Он поначалу даже не догадался, насколько важен подарок. Прочитав сборник, отметил там всего три стихотворения.
Знание о том, что так возможно, будет приходить к Есенину медленно.
