Есенин: Обещая встречу впереди — читать онлайн бесплатно полностью

Из кого состоял контингент ночлежек?

Никитин не без брезгливости перечислял: «…всякого рода подонки, продажные женщины, воры, бездомники и беспризорники».

В тот раз Есенин читал им стихи — сначала «Москву кабацкую», потом — о деревне, о матери.

Никитин: «У женщин, у мужчин расширились очи, именно очи, а не глаза. В окружавшей нас теперь уже большой толпе я увидел горько всхлипывающую девушку в рваном платье. Да что она… Плакали и бородачи… Никто уже не валялся равнодушно на нарах. В ночлежке словно стало светлее. Словно развеялся смрад нищеты…»

Будто не мемуары читаешь, а житие.

Конечно, он хотел проверить воздействие своих стихов на здешнюю публику. Но дело всё равно не в них.

А в чём?

Да во всё той же его теме — боязни пропустить Христа.

…Он придёт бродягой подзаборным

Нерушимый Спас…

Может, Он пришёл уже?

Надо же дать ему ту самую краюху хлеба, о которой писал в давнишних стихах. Плитку шоколада, папиросу…

Надо же, собираясь в край иной, показаться ему!

Чтобы он всё понял, чтобы не осердился ни за что.

Один есенинский — не первого круга и даже не второго — знакомый вспоминает, как Сергей, уже знаменитый поэт, оказался у него в подмосковных Люберцах.

Увидел его мать — у неё ноги отказали, она лежачая.

Знакомого и застолье Есенин забросил: обнял, расцеловал старушку, проговорил с ней весь вечер.

На следующий день договорился — о себе никогда толком договориться не мог! — чтобы её положили в лучшую больницу.

Это всё — из того же ряда, что хождения к беспризорникам на Кавказе и в московские ночлежные дома…

Валентин Катаев о Есенине: «Он верил в загробную жизнь».

За месяц до смерти Есенин бросился к сестре Шуре:

— Ты умеешь молиться? Давай вместе помолимся, прошу!

Шура напугалась — но встала с ним рядом на колени.

Есенин стоял и просил:

— Господи, прости. Господи, избави. Видишь, как я страдаю.

Потом умер.

И Василий Князев — неуёмный атеист, правоверный пролетарский поэт, работавший в поезде Троцкого агитатором и пропагандистом, написавший множество задорных стихов о православном мракобесии, — всю ночь, без всякой на то необходимости, сидел возле тела Есенина.

Всю ночь!

В покойницкой!

Как возле кого он сидел?

Как возле кого?..

Когда мёртвого Есенина одели и подготовили для прощания, неизвестный служитель покойницкой принёс иконку и вложил в руки Есенина.

Отчего-то кажется, что он вообще там не работал, этот служитель.

Что он работал в другом месте.

* * *

И ещё из есенинских предсказаний:

…Дай ты мне зарю на дровни,

Ветку вербы на узду.

Может быть, к вратам Господним

Сам себя я приведу.[104]

Сам себя и привёл — по серебристой декабрьской дороге.

Где-то есть такая реальность, такая встреча, где мать рада, отец рад, сёстры рады.