Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
Грамон, вздохнув, подцепил на вилку немного капусты, понес ко рту и остановился, обнаружив, что теперь все смотрят на него.
— А вот я бы на ее месте тогда слабительного сыпанул, — выпалил вдруг один из гвардейцев. — И не накажут сильно, и сердцу приятно.
— Или, в крайнем случае, харкнул! — поддержал друга второй. — Уж это обязательно бы сделал!
Грамон вернул капусту на место и аккуратно отодвинул тарелку.
— Вы истерички, — сказал он, глядя, как остальные делают то же самое. — Все, кроме тебя, Кей. Ты просто тупой.
Римти тяжко вздохнул и принялся разливать кофе.
— Между прочим, во мне совершенно нет орочьих черт, Хью. А вот у вас голова круглая и нос широкий. Я не говорю о природной манере общения, которая порой проскальзывает сквозь воспитание. Вообще, если бы я не знал точно, что скрещивание рас невозможно…
— Вот поэтому я и решил взять секретарем тебя, Кеюшко, — очень серьезно сказал Грамон. — Тебя не жалко.
Римти поперхнулся и пролил кофе на скатерть.
— Вроде горчит? — мстительно спросил он.
— Тогда, значит, не харкнули, а это самое… — Конвойные, переглянувшись, отставили чашки.
— Да он издевается, парни! Нельзя же… — Грамон попробовал и сморщился. — Морду бы тебе разбить, Римти.
Дорони вдруг схватился за скатерть и сбросил недоеденный ужин со стола. Гвардейцы вскочили и замерли, ожидая развития событий. Кей сделал вид, что увлекся стряхиванием со штанов капусты.
— Ну, и как мы объясним это хозяйке? — осведомился Грамон.
— Так, что это не ее свинячье дело! Уберет!
Дорони, свирепо раздувая ноздри, принялся вышагивать от стены к стене.
— Стыдно, сержант! Вы ведь пусть не по происхождению, но по званию кшатрий! Имперский воин! Ведите себя достойно!
— Достойно?! — Дорони метнулся к Грамону и навис над сидящим коротышкой. — Да, я имперский воин! А вы?
— А я служу Империи на ином поприще, — очень спокойно сказал Грамон.
Лишь Кей заметил, как рука посланника легла на заветную пряжку, и вжал голову в плечи.
— То-то и оно, что на «ином»! — Он отошел к окну и уставился на пустынную темную площадь. — Похоже, они не придут. Вы должны потребовать разыскать моих людей."
"— Моих, — акцентировал Грамон. — Моих людей. Да, пора. Идемте вместе.
Когда за ними закрылась дверь, Кей как мог незаметно подхватил мирно стоявшую на подоконнике недопитую бутылку вина и ушел спать.
5.
