Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
Они ехали по ровной неширокой дороге, петлявшей среди живописных холмов. И, казалось Кею, не было квадратной сажени, на которой не нашлось бы при первом же взгляде следов человеческой работы. Будто бы каждая осинка выросла тут не случайно, а заботливо посажена по какому-то генеральному плану главного художника. И коровы на дальнем склоне пологого холма разбрелись согласно этому плану, и легкие облака в небе согласно плану формировали заказанные фигуры, и вообще сами боги устроили эти холмы по плану, что заставляло всерьез задуматься о личности планировщика.
«Дивно, дивно! Аж противно», — наскоро сложил Кей и постарался отвлечься от своей болезни, мысленно вернувшись в утро.
Утром выяснилось, что ночью пришел один из потерянных гвардейцев, а вот второго он сам потерял и безуспешно разыскивал несколько часов. Конечно, потерянным окончательно оказался молодой Лейтос. Дорони устроил Грамону настоящую истерику с раздиранием рубахи и воплями об Империи, которая никогда своих не бросает. Посланник, хоть и выглядел с утра сильно помятым, очень спокойно объяснил сержанту, что бросает, да еще как, и сам сержант, будучи старым солдатом, отлично это знает.
Погода стояла просто прекрасная. Как раз хорошего человека похоронить, как говаривали в тех местах, где прошла юность Кея Римти. В экипаже обстановка была мрачной, так что Грамон не выдержал и изъявил желание подняться вместе с секретарем на крышу. Дорони, как ни странно, возражать не стал — видимо, злился на посланника — и лишь молча перебрался на козла, к управлявшему лошадьми гвардейцу.
— Красивые здесь бабы, не правда ли, сударь? — осведомился Кей, когда ему надоело вспоминать. — И довольно бесстыжие.
Грамон проследил взгляд секретаря и пожал плечами.
