Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
А на сей раз лодки будут тяжело нагружены пушками и бочонками с порохом, не говоря уж о ядрах. К тому же уровень воды в реке то и дело меняется.
Вот сколь грамотен я стал, слушая в порту разговоры моряков.
— А тех, кто по старице ходил, тоже спрашивали?
Я прошу отметить, что оба мы с Васькой ни разу более не употребили слово «плавать» относительно флотилии, а только «ходить».
— Избавь меня, Василий, от своих нелепых рассуждений! — воскликнул я. — Уж, верно, спрашивали всех, кто имеет касательство к реке!
— Не по душе мне, барин, эта затея, — хмуро отвечал он.
А надо сказать, что Васька мой совершенно не склонен к меланхолии, и обыкновенно его щекастая румяная хитрая рожа выражает бодрость духа и готовность к проказам.
— Ну, хорошо, растолкуй внятно, что там за нечисть обитает в воде, — потребовал я. — Как зовется, откуда взялась, чем опасна. И какого черта ей не пускать наши лодки?
По роже Васькиной я понял, что начал не с того конца. И впрямь, он же с местными водяными и русалками не знаком и намерений их знать не может.
— Кто тебе наболтал все это? — спросил я попросту.
— Да перевозчики.
— И ты все точно понял? До такой степени по-латышски намастачился, что уж метафизические беседы способен вести?
— Так не первый же год, — сообщил он. — Я тех перевозчиков давно уж знаю, они мне приятели.
— Это новость! — воскликнул я. — С чего ж они тебе приятелями вдруг стали?
Васька жался, вздыхал, кряхтел, но на неотступные расспросы мои ответил наконец, что лодочники его взяли в долю.
Вот тут я оторопел.
— Я им дохлых кошек поставляю, — признался Васька. — И собак также…"
"— О Господи! — вскричал я и перекрестился. Тут же в памяти моей всплыл давний разговор с соседом, утверждавшим, что Василий похитил его старого кота.
— Да на что вам, барин, все это знать? — со вспыхнувшей во взоре надеждой спросил Васька.
— Нет уж, начал — так продолжай! На что перевозчикам дохлые кошки?
— Для привады…
— Кого приваживать, изверг?!
— Рыбу… в бочку…
Ничего удивительного в том, что лодочники промышляли еще и рыболовством, не было. Но дохлые кошки меня несколько смутили.
