Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
— Калинин, поднимайся!
Вторая канонерская лодка вышла из строя и прошла вперед, чтобы стать борт о борт с «Бешеным корытом». Но ей это не удалось — та же подводная сила удержала ее на таком расстоянии, что человек с поврежденным коленом не смог бы перепрыгнуть, и все усилия гребцов оказались тщетны.
Я прилагал все старания, чтобы не поворачиваться к Бахтину и не видеть его лица. Если бы я сам оказался в таком нелепом положении, то всякий, меня в тот миг с любопытством разглядывающий, сделался бы моим смертным врагом.
— Не бойся, читай «Отче наш», — сказал я ему. — Авось да пронесет.
— Это водяные черти, — отвечал он мне. — Латыши полагают, будто вода кишмя кишит нечистью, и теперь я вижу, что это так.
— А знаешь ли ты, как от местной нечисти откреститься?
— Откуда мне знать? Вот кабы на лодках был хоть один проводник-латыш!
Я развел руками — эту беду можно было бы предотвратить, кабы не упрямство Бахтина.
Возможно, если бы он вовремя забеспокоился, ему удалось бы изловить и уговорить несколько латышей перевозчиков принять участие в экспедиции — не все же они отчаянно боятся подводной нечистой силы. Но самый их страх и бегство из порта свидетельствовали, что средства против нее они не ведают.
Вообразите же себе колонну канонерских лодок в потемках, каждая длиной в десять саженей и нагружена так, что вода едва ль не достигает уключин. Колонна эта несколько сбилась и встала, поскольку непонятно, что делается впереди.
Спор, собственно, шел в двух местах — посередке мы с Калининым тихонько пререкались, на носу же буянил Бахтин.
