Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
Развиднелось. Время завтрака мы успешно упустили, но останавливаться до Шлока, не зная, как обстоят дела у Розена и фон Эссена, мы не могли. Из рук в руки солдаты и матросы передавали припасенные пироги и фляги, так мы на ходу и питались.
Ко мне пробрался Ванечка Савельев.
— Что это такое было, Бушуев? — шепотом спросил он.
— Местный житель, — отвечал я.
— А отчего лодки встали?
— Пускать нас не желал.
— Лодки этак становятся, когда налетают на подводные рогатки, что укреплены на цепях, — произнес он голосом взрослого и искушенного моряка.
— Считайте, что это были подводные рогатки, Савельев, — не желая пускаться в разъяснения, буркнул я.
— Матросы говорят — черт, черт, но какой же черт, когда мы все перед походом в церковь ходили, причащались, у каждого крестик, у многих и ладанки, — задумчиво произнес он. — Это не мог быть черт, Алексей Гаврилович в таких случаях велит адресоваться к разуму. Если по разуму — то никакой не черт, а мель, коряги, рогатки. Но кто же их так споро убрал? И что это за челнок, на котором вас, Бушуев, возили?
— Война, штурман, ведется вопреки разуму, — сказал, подойдя, Иванов.
— Не увяжется! — лихо отвечал я. — Он уж понял, каково играть в опасные игры с черными гусарами!
— Да только гусары еще не поняли, каково играть в опасные игры с ним…
Я хотел было высмеять Иванова, но порыв сильного юго-западного ветра сдернул с меня полу шинели. Пошел дождь.
— Это что еще такое? Закат ветра не предвещал, — возмутился Ванечка.
— Значит, проморгали восход. Это, господа, минимум на полдня, — сказал Иванов. — Придется пережидать — против ветра и течения нам не выгрести. Придется тут, поди, до утра торчать, пока ветер на вест не зайдет, а он-то нам и надобен — тогда очень шустро этот кусок реки проскочим.
— Не было печали, да черти накачали, — вставил кто-то из гребцов.
— А все ваши проказы, Бушуев! — закричал Бахтин. — Вольно вам было банк невесть с кем метать!
— Кабы не мой банк — мы бы до утра в старице сидели! — отвечал я.
— Эй, Калинин, где это мы? — крикнул Бахтин. — Савельев, достаньте карту!
— Коли поворота влево еще не было, так мы неподалеку от Шлокского озера. А за поворотом верстах в двадцати будет Кальнцем, — отвечал купец.
— На воде верст нет, — сказал ему Ванечка и развернул карту, которую на груди прятал от влаги. — Ну, где мы тут?
Купеческий палец уперся в бумагу.
