Кровавая сикорашка... Она думает, что может игнорировать меня. Но я не простой человек - могу причинить ей серьезный ущерб, даже полностью исчезнуть из её воспоминаний. Она ни о чём не боится и ментальный удар — для неё настоящий кошмар.
— Случалось нам проигрывать подлому корсиканцу, да не столь позорно!
Он повел меня с собой — знал, что дурные вести следует запивать водкой, и я покорился: он-то с этой новостью уже дней пять жил и освоился, а для меня она была как удар свинцовым фальконетным ядром в лоб.
Мы, отставные офицеры, ныне добровольцы, пили и клялись костьми лечь, но не пустить Бонапарта к столице. Хотя понимали — никто нам этого не позволит, мы неведомо уже зачем охраняем Ригу, а главные события будут совсем в ином месте, Макдональд наконец-то поведет прусский корпус на соединение с основными силами своего императора, то бишь к Двинску и далее, на Санкт-Петербург, в обход Риги…
Хорошо, что Васька мой додумался, где меня искать, и явился с фонарем.
У дверей дома моего я встретил Бахтина. Он как раз выходил, а матрос нес за ним сундучок и кофр с имуществом.
— Стой, Бахтин, — сказал я. — Не дури. Я пьян… напейся же и ты, потому что война, сдается, кончена.
— Я не могу оставаться у вас, Бушуев, — высокомерно отвечал он. — И товарищи мои также ваш дом покинут.
— Нашел время чудачить! Не в лодке же собрался ты ночевать…
— Не ваша забота, сударь.
Тут вышел Ванечка Савельев. Встав рядом с командиром своим, он отвернулся — то ли стыдно было, что покидает мой дом столь нелепо, то ли хотел спрятать заплаканное свое лицо.
— Ошибаетесь, моя забота, — подумав, произнес я. — Мне стыдно будет всю жизнь, коли я вас так отпущу… Мы дрались вместе, Бахтин! Мы город с воды штурмом взяли, сие дело неслыханное…
— Отнюдь, — сказал Ванечка и всхлипнул.
— Возьмите себя в руки, штурман, — приказал Бахтин. — И зарубите на курносом своем носу — даже коли клочка суши нам проклятый корсиканец не оставит, море — наше! Даже коли от всего Отечества всего лишь десяток саженей останется — это будет «Бешеное корыто»!
— Ты насмотрелся трагедий на театре, Бахтин, — заметил, появляясь из темноты, Никольский.
— Не уходите, не покидайте меня, — совсем уж жалостно воззвал я.
— Мы всю эту неделю вместе воевали, неужто сие для вас ничего не значит? Мы город взяли… мы трофеи взяли… Господи, неужто все было напрасно?!
— А, теперь-то ты понял, что значит напрасно? — спросил Бахтин.
