В накидке пляжа Лала предстает перед читателем как женщина, ставящая все под сомнение. Несмотря на внешнюю невозмутимость и даже легкую игривость в поведении, внутри она мучается выбором между правдой и самоидентификацией. Книга о внутренних противоречиях, где каждое слово наполнено глубиной и эмоциями....
И кончила она подо мной. У меня даже сквозь сон искры из глаз посыпались. Так охрененно она кончала.
Вопрос, что это меняет, когда она на меня смотрит так, как сейчас?
Сцепив челюсти, недружелюбно цежу:
– Присядем?
– Да. Да. Конечно. – Оглядывается на подружек. А я ведь бросил все дела, когда Афина мне позвонила. Думал… Да какая разница, что я думал, если это не Лала нашу встречу устроила.
– Ты голодная?
– Д-да. Мы по магазинам ходили. Я выбирала платье.
– Вот как? – равнодушно листаю меню, которое наизусть знаю, потому что сам его утверждал.
– Да. Свадебное. Афина уверена, что тебе не понравилось бы, если бы я надела наряд, который покупала на свадьбу с Баятом. Наверное, это глупости. Ты же не испытываешь ко мне никаких чувств.
– Ну почему же? Ты теперь моя. А чувство собственности у меня развито весьма остро. Афина мудрая женщина. Твоему брату повезло.
– А тебе, очевидно, нет? – вскидывает подбородок Лала. Меня удивляет, что ее взволновало окончание моего монолога, потому что гораздо больше смыслов я вкладывал как раз таки в его начало.
– Заметь, это не я сказал. Ты как относишься к морепродуктам?
– Нормально. Хочу, чтобы ты знал, я не планировала происходящее.
– Да уж поверь, я догадался.
– Сейчас я страшно жалею о том… о своем поведении.
Да блядь. Ну, давай, еще заплачь. Отрываюсь от меню. Гляжу на нежные ручки Лалы, в которых она нервно крутит нож. Я не люблю, когда у женщины длинные когти, но ей они удивительным образом идут.
– Ясно.
– Нет, ты не понял. Я хочу сказать, что мне очень жаль.
– Ты именно так и сказала. Поверь, мой ай кью достаточно высок, чтобы воспринимать информацию с первого раза, – сощуриваюсь.
– Я говорю не только о себе! Мне жаль, что я тебя втянула в свои проблемы. Испортила твою жизнь.
Ах это… Ну что сказать? Для Лалы не все потеряно, если она переживает о ком-то, кроме себя.
– Ничего кошмарного не случилось. Все живы и здоровы. Это главное.
Краем глаза ловлю знакомые лица у входа. Чертыхаюсь под нос. Лала что-то говорит, но я, не дослушав, перебиваю:
– Я на пару минут отойду. Дождись меня.
Звонки телефона я еще мог как-то игнорировать. Но тут…
– Привет, Юля! Какие люди… – целую воздух у уха главной светской обозревательницы, чтоб ей пусто было!
– Назар! Вот так встреча. Все интереснее и интереснее.
