Автор
В "Евангелии от Палача" читатель оказывается в глубокой пропасти свободы и власти, где каждое слово может быть последним. Аркадий Вайнер раскрывает драматичную сюжетную ловушку времен перестройки через призму жестокого противостояния. Теперь, когда тоталитаризм распался, роман предлагает читателю восстановить самоуважение и вернуться к самому себе — после многолетнего затмения авторитарным насилием....
Врач соглашался с обвинением частично – не отрицал происхождения, но возражал что-то против наличия состава преступления.
Окровавленным беззубым ртом ревел яростно: «Ко псам! Пся крё-ов!…»
Потом был мальчишка-восьмиклассник, здоровый балбес"" дурень несчастный.
Принес в школу лук, Вильгельм Телль засратый, а теперь, рыдая, утверждает, что стрела из лука попала в грудь товарищу Сталину на портрете совершенно случайно. Как это можно случайно, не целясь, попасть в грудь вождя? Мать недоросля норовила бухнуться на колени перед следователем Переплетчиковым, бессильно причитала:
– Родненький мой, голубчик, милостивец, заставь вечно молиться за тебя, отпусти ты его, все ж таки он без вражьего умысла.
– Не-ет, не справились вы со священной обязанностью матери, не воспитали пламенного патриота.
М– да, дело ясное: пятерик мальчонке обломился. У нас его воспитают, подготовят к сражениям в подполье…
Рядом за стеной скорбно молчал, умеренно каялся знаменитый военный летчик.
Не помню уж точно: не то Каки-наки, не то Нате-каки. Испытатель, герой.
Богатый нынче сезон на летчиков. Эх вы-ы, летчики-налетчики… Странная закономерность: чем на воле боевее мужик, чем бойчей он на людях, чем выше и смелее летал, тем тише и пришибленнее был у нас, тем скорее соглашался на новую, казалось бы, такую непривычную и горькую ему роль.
