Пока Черчесов мирно спал в ожидании торжественного открытия завода, диверсионно-разведывательная группа ушла по заранее подготовленному маршруту. Пешком по болотам до посёлка Восточный. Там забрали вездеход, спрятанный в лесу, и на нём, через болота и буреломы, поехали в Алапаевск на земли Архарова.
Поместье графа Черчесова.
Даниил Евгеньевич проснулся от ласковых прикосновений. Нежная рука гладила его по бедру. В спальне витал аромат благовоний. Открыв глаза, он увидел, что в воздухе клубятся тонкие нити дыма. За окном занимается рассвет, поют птички, а рядом лежит обнаженная красавица Мариночка.
— Даниил Евгеньевич, доброго утра, — прошептала она и положила голову на грудь графа.
— И правда, доброе. Я бы даже сказал, возбуждающее, — промурлыкал Черчесов.
— Возьмёте меня с собой на открытие завода? — спросила массажистка, стреляя глазками.
— Мариночка, солнышко. Что тебе делать в этом захолустье? Смотреть, как из глины делают кирпичи?
— Я просто хочу быть рядом с вами и разделить этот торжественный момент, — томным голосом ответила девушка и сильнее прижалась к Черчесову пышной грудью.
— Ты чертовски талантливая девочка. Но… — сказал граф чувствуя что желание послать всё к чёрту и провести пару незабываемых часов с этой красоткой, нарастает с каждой секундой.
Мариночка, хоть и выглядела простушкой с красивой внешностью, но планы у неё были отнюдь не деревенские. Девушка уже давно хотела примерить на себя роль графини. К тому же, она уже успела вжиться в эту роль. Личная охрана из двух гвардейцев, щедрые подарки от графа, шикарная одежда, эксклюзивные условия проживания. Не хватало только одного. Официального брака с графом Черчесовым.
Ради реализации своих планов она была готова на многое, может быть, даже на всё. По крайней мере, в постели она уж точно позволяла делать с собой всё, что угодно. Это и сводило Черчесова с ума и заставляло одаривать Мариночку всем, чем угодно. Кроме официального брака, разумеется. Постель — это одно, а вот вывести в свет крестьянскую дочь — это несмываемый позор.
Черчесов никому не рассказывал, но во время любовных утех он представлял себе Елизавету Максимовну. Давняя любовь, не завязанная на титулах, выгодах и прочем меркантильном. Только чистое незамутнённое чувство, которое он пронёс с собой через всю жизнь. Жаль только, что она этого не знала и не могла оценить по достоинству графа. Уж он-то точно сделал бы её счастливой.
А может и нет.
