В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
— Можно подумать, что это не так, — хмыкнул Чиряев, вновь обретая способность ясно мыслить. — Думаешь, завтра все пройдет нормально?
— Шансы достаточно высоки, — снова уклонился от прямого ответа Тумасов, — разумеется, если не произойдет ничего непредвиденного.
— Значит, они были вместе? — переспросил Чиряев, — Шпицын и Шахматист?
— Да, вместе. Сначала говорил Шпицын, потом трубку взял Галкин. Сказал, что они готовы начать. И показать, кто в городе хозяин. Теперь ждут твоего согласия. — Адвокат покосился на дверь.
— Используют против меня убийство моего друга? — зло спросил Чиряев. — Может, и в смерти Матвея я виноват?
И он написал на листе бумаги: «Пусть начинают. Я согласен». Подумав, приписал номер телефона и фразу: «Позвони по этому номеру, скажи, что Матвея убили. Номер постарайся запомнить».
Чиряев смял листок и разорвал на мелкие кусочки. Собрал их в пепельницу и кивнул Тумасову.
— Как там моя краля поживает? — без всяких эмоций спросил Чиряев.
— Говорят, болеет. — Тумасов провел ладонью по горлу: это означало, что она умерла.
— Пусть выздоравливает, — жестко ответил Чиряев, — думаю, они полетят к солнцу вместе со своим другом.
— Возможно, — кивнул Тумасов, радуясь, что этот тяжелый разговор закончился. Он собрал документы. — Итак, до завтра, — сказал он. — Выспись хорошенько, чтобы быть в форме.
Чиряев вдруг схватил еще один листок и написал: «Шпицыну напомни про магазин. Он все поймет. Скажи, пусть начнут с магазина».
Тумасов прочел и уже хотел достать зажигалку, чтоб сжечь листок, когда Чиряев взял его и стал с остервенением жевать, словно уничтожал своих недругов.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Москва. 11 мая
В больницу они приехали в половине пятого. Суровая медсестра подтвердила, что к ним привезли молодую женщину и она находится сейчас в девятнадцатой палате.
— Как ее самочувствие? — спросил Романенко.
— Нормальное, — ответила медсестра, поджав губы.
