В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
— Не хочу вас огорчать, — возразил Романенко, — но полковник Кочиевский жив. Он всего лишь имитировал собственную смерть, подставив вместо себя другого человека.
— Теперь это уже не имеет никакого значения, — хмуро заметил арестованный, — за все отвечать буду я.
Москва. 14 мая
Мусоровоз неторопливо двигался в противоположную от казино сторону. Потом заехал во двор. Из кабины вышли двое. Открыли мусоросборник, достали чемодан с деньгами. Пересели в рядом стоявшую машину, забросив чемодан в багажник, и машина медленно выехала со двора.
Сидевший рядом с водителем Франц Баугис достал телефон, набрал номер.
— Все в порядке, груз получили.
— Я вас жду, — ответил Кочиевский.
— Через полчаса будем.
Автомобиль набирал скорость. Баугис то и дело оглядывался, опасаясь преследования. Он специально выбрал «Волгу» старого образца, чтобы не привлекать внимания гаишников.
Когда машина выехала на трассу, он снова обернулся."
"— Все чисто, — сказал напарник, — никого нет. Я проверял.
Им в голову не могло прийти, что за ними следят с момента их нападения на мусоровоз.
Автомобиль довольно долго ехал по трассе, затем свернул в сторону одноэтажных домишек, до сих пор встречающихся на окраине столицы. Баугис плавно затормозил у одного из домов и, кивнув напарнику, вышел из автомобиля.
— Мы на месте.
— Уходите немедленно, — услышал он голос Кочиевского, — Муравьев сообщил, что это засада.
Но уйти они не успели. В дом ворвались сотрудники ФСБ и задержали обоих. Когда они открыли чемодан, напарник невольно вскрикнул. Тридцать пакетов по десять пачек в каждом лежали в этом неприметном синем чемодане. Три миллиона долларов наличными. Напарник, не знавший, что в чемодане, даже заплакал.
К этому времени казино оцепили, и началась проверка документов. Всех подозрительных задерживали. Первым взяли Анатолия Шпицына. Возмущению его не было предела. Не успел освободиться, и снова схватили. Он так бурно протестовал, что ему надели наручники.
