В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
— Он говорил мягко, стараясь ее успокоить и в то же время лихорадочно размышляя.
Она признает свою вину, но не может скрыть отчаяние и слезы. Порывается уйти и готова применить оружие, если ее остановят.
— Дайте мне пройти, — взмолилась женщина. — Я не хочу вас убивать. Уйдите!
— Отдайте мне ваш пистолет, — сказал он, на всякий случай не двигаясь с места.
Она мучается, хочет уйти. Признает свою вину и страдает. Почему она страдает, куда спешит с оружием в руках? Если наказать того, кому все рассказала по простоте душевной, это глупо.
— Мне нужно идти, — собрав нервы в кулак, выдохнула Галина. — Вам все равно меня не остановить.
— Вы доверили ему свою тайну, — вдруг сказал Дронго, — а он вас предал.
Она опустила пистолет, отвернулась и заплакала. Может быть, впервые в жизни. Это были скупые, не женские слезы. Галя стыдилась их. Дронго тоже испытывал стыд, сам того не желая, он причинил страдания этой сильной, волевой женщине.
— Успокойся, — он перешел на «ты». — Ты не совершила предательства. Не совершила. Слышишь?
Дронго понимал, что Галю повергло в шок вероломство того, кому она доверилась, а не павшее на нее подозрение.
— Ты рассказала ему про Труфилова? — спросил он, совершенно не зная, о ком идет речь.
— Да, — кивнула Галина.
— И про Ахметова?
— Он расспрашивал как бы между прочим, мне и в голову не могло прийти, чтó он преследует. Какая же я дура, господи!
В этот момент в дверь позвонили. Она вздрогнула.
— Спокойно, — сказал Дронго, — я им все объясню.
Москва. 10 мая
Романенко сразу понял, что Дронго хочет сказать ему нечто важное, и попросил сотрудников подождать за дверью. Выслушав эксперта, он долго молчал, как обычно, когда предстояло принять важное решение, затем спросил:
— Что будем делать?
— Надо все проверить. Найти того, кому Сиренко выдала служебную тайну. С ней должен поехать человек, которому она доверяет.
— Вы можете такого назвать?
— Не могу.
