В темных закоулках города раздается тихий телефонный звонок, и в ответ на вопрос о том, что случилось, слышится ужасная новость: Труфилов был найден. Следующие показания могут изменить все. Ночь становится не просто холоднее, но и опаснее для этого человека.
Я попрошу проверить именно пятую кнопку. Черт побери, Дронго, это феноменально. Вам не говорили, что у вас компьютерное мышление?
— Боюсь, компьютер не уловил бы связи между работающим телевизором и несчастной жертвой, — пошутил Дронго.
Галина поднялась со стула, посмотрела Дронго в глаза, спросила:
— Откуда ты такой взялся? — и выскочила из комнаты.
— Пусть кто-нибудь из офицеров последит за ней, — попросил Дронго. Романенко кивнул и вышел. Когда он вернулся, Дронго собирался звонить по мобильному.
— Боюсь беспокоить Зиновия Михайловича, — признался Дронго, — он убить меня готов.
— Мы проверим через информационный центр ФСБ, — сказал Романенко. — Знаете, у меня просто слов нет!"
"— Обычная наблюдательность. Если бы бывшие офицеры наших спецслужб любили классическую музыку, может, не произошел бы весь этот развал, — заметил Дронго. — Жаль, что мы потеряли и Труфилова, и Попова. Поэтому все мои рассуждения — это лишь мысли вдогонку. На самом деле у нас сегодня крайне неудачный день.
— Они убрали всех свидетелей, — вздохнул Романенко, — всех, кто мог помочь следствию.
— Попов заплатил собственной жизнью за жизнь Труфилова, — напомнил Дронго. — Я почти уверен, что в Попова стрелял убийца Труфилова. Может, это и есть высшая справедливость?
Москва. 11 мая
Романенко велел Савину отвезти всех по домам. Дронго опять сел рядом с Галиной и не мог не заметить охватившей ее апатии. Она с безучастным видом смотрела в окно и, казалось, не видела ни начавшегося дождя, ни капель воды на стеклах, ни изредка мелькавших на дороге автомобилей.
— Как ты себя чувствуешь?
Она вздрогнула, посмотрела на него.
— Уже лучше, — сказала, горько улыбнувшись, — спасибо. И за пощечину тоже спасибо. Хотя щека болит до сих пор.
— Тебе нельзя сегодня оставаться одной, — решительно заявил он.
— Только не говори, что хочешь пригласить меня к себе, — усмехнулась она.
— Хочу, — сказал он. — Тем более что это самое безопасное место в городе. Возле дома дежурят сотрудники ФСБ, а в квартиру без разрешения хозяина трудно проникнуть.
— Значит, приглашаешь меня? — Она произнесла это с вызовом.
— Приглашаю, — он кивнул, чувствуя, что она вся напряглась, — но учти, в данный момент у меня в доме две женщины.
Она посмотрела ему в глаза, решив, что он над ней издевается.
— Какие женщины? Твои знакомые?
— Скорее твои. Это мать и дочь Эдгара Вейдеманиса. Ты их знаешь. Бабушка и внучка. Им нельзя ночевать в своем доме.
