В дверях моего нового дома я обнаружила молодого брюнета, и его взгляд был настолько притягателен, что заставил меня забыть обо всем на свете. Но как так получилось, что мое тело теперь принадлежит не мне, а этой старушке? Я ошарашенно смотрю на события вокруг меня, не зная, куда бежать и кого выдать....
Не волнуйся, пожалуйста, она тихая, мешать не будет…
Я тут же поняла, что бедняжка надумала не того. Решила, что я буду закатывать глаза при виде ребенка в новой спальне. Мол, это какое-то неудобство.
— Нет, что ты, – я тепло улыбнулась, хотя к горлу подошёл ком. – Я люблю детей. Просто я не понимаю… а как вы тут?
Эдель быстро посмотрела на меня и опять отвела взгляд. Будто стыдилась своего положения.
— Это не очень приятная история, – она нервно убрала за ухо прядь, выбившуюся из неровного пучка. – Да и все студентки ушли на встречу с принцем, что прибыл в академию.
Интересно. А леди Купрье даже не обмолвилась о таком событии. Видимо, надеялась, что я как раз всё пропущу, пока буду переезжать. Но да чёрт с ней. Сейчас меня волновало другое.
— Ой, да чего я там не видела, – я подошла поближе к колыбели и взглянула на ребенка. Чудесная девочка. Совсем кроха. У меня сердце закололо, но я всё же спросила:
— Неужели тебя сюда вернули вместе с ней? Не подумай, я не осуждаю.
— Вообще, это редкость. Когда девушек возвращают вместе с детьми, – Эдель вновь качнула колыбельку. – Обычно такие девушки сразу отправляются в дом родителей. Я просто… сирота, поэтому леди Купрье разрешила остаться хотя бы до двадцати пяти. Все прекрасно понимают, что меня уже никто не заберет, но ещё лет пять у меня есть.
Я села на кровать напротив.
— А как же… прости, если я задаю слишком личные вопросы, но почему…
— Почему от меня отказались? – Эди грустно улыбнулась.
— Да. Раз у тебя есть ребенок, наверное, ты была замужем?
— Угу. Не волнуйся, это обычные вопросы на этом факультете. Мою историю и так все знают. Ну… сначала всё было хорошо, просто я…
Эдель не договорила. Она сняла со своего пальца невзрачное колечко, и её внешность чуть изменилась. Глаза девушки, что недавно были голубыми, теперь приобрели гетерохромию.
— Я не понимаю. Прости, я могу где-то казаться глупой, потому что из памяти выпало очень многое."
"— Ты забыла даже истории из религиозных книжек? – удивилась Эдель. – По легендам, разноцветие глаз было признаком отродий тёмных сил, с которыми боролась дева Азафи. Это очень дурной знак.
