Автор
Неделя пролетела мимо для Ивы: она почти не покидала свою комнату после трагических событий. Внезапно тетя Аня влетела и остановила машину перед домом, демонстрируя внушительную хрупкость и непревзойденный ум управления эмоциями других. С каждым днем Ива понимала: суждение тети Ани — своего рода огненный шар, готовый разнести мифы и заблуждения на миллионы кусочков в лучах ясности....
На улице не то чтобы мороз, но что если ей стало плохо? Смогу ли я простить себе, что не уберег?
Если бы я, дурень, удержался, не полез к ней, остыла бы она. Перегорела. Может, даже наладилось бы спокойное общение.
Но теперь черт знает, что у Ивы голове. Женская логика — это вообще нечто запредельное. Алису я редко понимал, хотя она демонстрировала чудеса логичности и адекватности. И то иногда так стреляло, что я просто закрывал глаза и тупо держал дистанцию, надеясь, что она просто от бессилия творит такую дичь.
Однако с Ивой все иначе.
Всегда есть гребаное но. Когда правда вскроется, она и сама не захочет меня видеть.
У одной из скамеек торможу, оглядываюсь, и вдруг что-то заставляет обернуться.
Сам не понимаю почему — вроде бомж какой-то лежит, весь в снегу. Но меня буквально дергает проверить. А подойдя поближе, осознаю, что ошибся, и внутри словно взрывается все.
— Ива! — зову, подлетая и убирая с нее снег.
Она уже в несознанке, бормочет что-то невнятное. Мать вроде зовет.
Встряхиваю ее, чтобы привести в чувства.
— Ива, девочка моя. Ну, что же ты, давай, открой глазки.
Она едва реагирует."
"— Лапочка, — зову ее привычным обращением ее тетки, надеясь так быстрее достучаться.
Но Ива как закричит “нет”! Не успеваю среагировать, она заваливается в снег. Подхватываю свою ценную девочку. С трудом достаю мобильный и звоню одному из парней.
До выхода из парка чесать до хера. Понятно, почему мы ее не сразу нашли — в самую глубь убежала.
Ива слабо сопротивляется, чувствуется, что она измотана, разбита. Не знаю, что там начудил Савицкий, но если это он довел дочь до такого, ему придется заплатить. И возможно, не так уж мне будет жаль его подставлять, если он повел себя с ней как мразь.
До машины добираемся с трудом — по дороге пару раз ошибаюсь с поворотами, матерюсь, злясь, что промедление может отразиться на здоровье Ивы. Она затихает окончательно, только жмется ко мне словно брошенный всеми котенок.
— Вань, давай домой, и пошустрее, — говорю водителю, когда, наконец, усаживаю Иву в машину.
— Там могут быть пробки, — сдержанно замечает он. — Если объезжать по короткому, будут штрафы. Там дорога…
— Похуй, ясно? Нам надо домой, и быстро.
Ива не может даже сидеть. В итоге укладываю ее к себе на колени. Ее шапка куда-то делась. Если вообще была. Все волосы влажные от растаявшего снега. А лицо бледное, едва ли не белое. Жуткий контраст.
