Я заглянула в спальню, где, вопреки моим ожиданиям, стояла узкая армейская койка, образцово застеленная серым, даже на вид колючим одеялом. Однако какой аскетизм… Потом я обследовала кухню и ванную. Наташи, разумеется, нигде не было. Зато я обнаружила восемнадцать подвесных кашпо с какой-то вьющейся и ползучей зеленой дрянью, три напольных вазы с сансивиерой, нефролеписом и драценой, кадку с фикусом, баночку из-под майонеза, в которой томился отцветший гиацинт, и наконец на балконе расписанную в стиле граффити бадью с отвратного вида высоким растением. Видимо, это и было пресловутое каланхоэ.
— Цветовод-любитель, так вас разэтак! — Я подхватила с балкона пустую пластмассовую лейку и пошла в ванную ее наполнять. — Вы с мамой просто созданы друг для друга! Сколько я ее помню, она постоянно что-то выращивает, начиная от кактусов и заканчивая арбузами.
Мою тираду нарушил настойчивый звонок в дверь. Я, как была с лейкой, так и пошла открывать.
— Гражданка Чижикова? — На меня в упор воззрился здоровенный детина в медицинском халате. За его спиной маячил тип в милицейской форме и еще кто-то.
— Да, я, а в чем, собственно, дело?
— Можно мы пройдем? — высунулся из подмышки детины милиционер. — Неудобно на площадке как-то такой вопрос решать.
— Ну ладно. Только дальше прихожей я вас не пущу. У меня уборка! — вдохновенно соврала я.
— А дальше и не надо. Вот, принимайте, согласно месту прописки.
И они аккуратно посадили на ящик для обуви Наташу.
— Как… Как она к вам попала? — выдала я первое, что пришло мне в голову.
Милиционер покрутил в руках фуражечку. Был он моложав и, кажется, застенчив.
— Да как в вытрезвитель попадают, обычным путем! — обреченно махнул рукой он. Потом перешел на казенный тон: — В результате планового рейда патрульно-розыскной машины на площади автовокзала была задержана некая гражданка Н. в состоянии глубокого алкогольного опьянения. При ней обнаружены: сумка с недопитой бутылкой водки «Сокольничья», кошелек с суммой двадцать рублей, чебурек один, мясной, недоеденный, губная помада, пачка гигиенических прокладок и паспорт на имя Чижиковой Натальи Андреевны, проживающей по адресу…
— Не продолжайте, — сказала я. До меня уже дошло. Ну, Баронет! Ну, остроумец!
— Да чего ж продолжать, — не по уставу вздохнул участковый. — Ведь совсем спивается сестрица ваша, а такая молодая, красивая, ей еще жить и жить! Разве это дело — по вытрезвителям клопов давить или в наркодиспансере гнить!
— Так уж и гнить, — обиженно пробасил детина. Видно, он и был работником наркодиспансера. — По закону, конечно, мы вашу сестру должны на принуд-лечение к себе положить. Но если вы возьмете ее на поруки, подпишете отказное письмо…
— Возьму. Подпишу. Где надо подписывать?
Они явно обрадовались.