И Машка в него ложится…
— И крышка закрывается, — закончила я. — Перегрелась ты на солнце, доченька. И Фрейда тебе еще читать рановато.
— Мам, вот ты ехидничаешь, а я знаешь как кричала от страха! И проснулась.
— Что ж, значит, ты у нас сновидица. А может, ясновидящая?
— Не знаю, — с отчаянием в голосе ответила Дарья. — Только это кладбище я видела в твоем кристалле.
— Нет. Это нереально. Чтобы Маша пошла на кладбище?! Ложиться в гроб? Но даже если мы допустим, что твой сон был вещим и с Машей все подобным образом произошло, где мы отыщем то кладбище и тот самый склеп?
— Даша, а вы не разобрали надпись на том гербе? — неожиданно подал реплику вампир.
— Нет… Там не по-русски было написано. Правда, одно слово, кажется, помню. «Astra».
Вампир резко встал с облюбованного им подоконника.
— Я знаю, где находится этот склеп, — сказал он.
…Давненько я не бывала на кладбищах.
А точнее сказать, я их принципиально избегаю.
Из моих родственников и друзей туда никто пока, благодарение небесам, не переселился. Поэтому у меня не было дорогих сердцу могил и я не принимала участия в траурных процессиях. Мое Ремесло, конечно, обязывало меня посещать кладбища, если б была нужда в таких ингредиентах для ворожбы, как кости мертвецов, земля с могил (некоторые дилетантки считают, что с ее помощью отлично наводится порча) и раскормленные кладбищенские черви.
Словом, кладбища — это не моя стихия.
Особенно такие старые и заброшенные.
Даже при дневном свете кладбище выглядело зловеще. За покосившейся, кое-где обмотанной ржавой колючей проволокой оградой кустилась дурман-трава и волчья ягода. За широкими стволами деревьев не видно было могил.
Вампир, шедший впереди нашего разыскного отряда, неожиданно ринулся в самую гущу зарослей глухой крапивы.
— Тут в ограде есть дырка, — сообщил он. — Лезьте.
Мы, разумеется, полезли.
…И по другую сторону ограды кладбище выглядело не лучше. Скорее, наоборот.
— Мерзость запустения! — высказалась моя многознающая дочь, выдирая репьи из челки.
— Не кидайся цитатами, — привычно одернула я ее.
Авдей посмотрел на нас с сожалением:
— Вы и здесь будете ссориться? Другого времени и места не нашли?
Вампир Кадушкин, опередивший нас на десяток шагов, терпеливо ждал, опершись о покосившийся гранитный обелиск.
— Нам туда, — указал он в сторону непроходимой чащобы из деревьев и могильных оградок.
За те полчаса, что мы угробили на блуждание по упомянутой чащобе, я натерла ногу, Авдей потерял запонку (золотую, с монограммой), а Дашка утратила весь свой бойцовский пыл и пугливо жалась ко мне при каждом шорохе. Мне был понятен ее страх. Солнечный день сменился каким-то серым, тоскливым сумраком, на лица нам липла паутина, и вдобавок ко всему становилось зябко.