Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Фарамунд сказал с мольбой, хотя в душе разгорался гнев:
— Хозяин, они сами на меня напали.
— Напали? — прорычал Свен. — За вами следило слишком много глаз. Мне сказали, что мои люди хотели всего лишь снять с тебя сапоги.
— Но это мои сапоги, — сказал Фарамунд. — А я человек госпожи Лютеции.
Свен сказал раздраженно:
— С Лютецией я договорюсь. В конце концов, все вы сидите на моем хлебе, пользуетесь моей защитой. И все, что у вас есть, это мое по праву, как давшего вам защиту. Что ж, у тебя не нашлось доводов в свою защиту.
Воины за спиной Фарамунда выставили копья. Еще двое зашли с боков, один сказал благожелательно:
— Парень, протяни руки! Закон есть закон.
Фарамунд покорно выставил руки. Если на миг он чувствовал себя так, что тело готово было само броситься на этих людей, выхватывать копья, бить, крушить, ломать, то эти странные слова о законе заставили дать связать себя крепко, а потом так же покорно побрел через двор к воротам.
Низкие тучи ползли тяжело, едва не задевая крыши. Теддик как кошка вскарабкался на ворота, моток веревки на плече. Оглянулся:
— Хозяин, по какую сторону ворот вешать?
Свен отмахнулся:
— На этой, конечно. Чтоб другим неповадно...
Теддик передвинулся чуть влево. Быстрые пальцы умело и ловко закрепили на торце веревку. Петля опустилась вниз, раскачивалась зловеще.
— Так?
Свен поколебался:
— Погоди... лучше на той стороне стены.
Теддик подтянул к себе петлю, недолго развязывал узел на столбе, перебрался к другому. Из домов выходили любопытные, кое-кто вывел детей, чтобы посмотрели на зрелище.
Фарамунд видел, как на него засмотрелась крохотная девчушка с золотыми волосиками. Глаза у нее были чистые, синие. Когда встретилась с ним взглядом, застеснялась и уткнулась в материнский подол.
Двое воинов отворили ворота.
Копья подтолкнули его в спину. Кто-то сказал сзади благожелательно:
— Это только кажется, что долго. На самом деле... раз — и все!
Услужливые дети принесли табуретку. Фарамунда заставили подняться на нее, петля раскачивалась перед лицом.
Свен стоял в сторонке, хмыкал. В толпе раздались смешки. Страж сказал раздраженно:
— Наклони голову! Как я петлю одену?
Фарамунд нагнулся.
