Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Фарамунд сидел на обрубке бревна посреди походного лагеря. В стороне на широком вытоптанном пространстве сотня молодых воинов училась двигаться вместе, разом бросать дротики, поворачиваться, закрываться щитами.
У костра раздался громовой хохот. Там веселились его герои, с ними улыбался бродячий мудрец. Его вчера подобрали на дороге, накормили, теперь он потешал их забавными рассказами.
Видя, что конунг смотрит в их сторону, Вехульд прокричал:
— Фарамунд!.. Не хочешь ли приобщиться к мудрости? А то нас упрекают, что даже расписаться не умеем!
Фарамунд покачал головой:
— Да нет.
— Какие?
— Да так... Зачем живем... Что есть истина...
Вехульд засмеялся:
— Так для этого и есть вот эти... что бродят по дорогам, бедные и жалкие, и учат жить других... Слушай, мудрец, ты можешь сказать нашему конунгу, что есть истина?
Фарамунд увидел изможденное бледное лицо с глубокими морщинами. Странствующий мудрец ответил хриплым усталым, но совсем не слабым голосом:
— Могу.
Фарамунд нахмурился, такие бродяги знают, что делается за морем, но не скажут, глядя на его меч, сколько им осталось жить.
— Хорошо, — сказал он грубо, — скажи. Но помни, что за дурость ты поплатишься своей головой.
Мудрец поклонился:
— Но и ты пообещай, что не казнишь меня за правду. За это я скажу тебе не одну истину, а целых три.
Фарамунд ощутил подвох, нахмурился сильнее.
— Говори. Но поглядывай на мой меч.
— Первая истина, — сказал мудрец отчетливо, — что ты — конунг этого племени.
Наступила тревожная тишина. У костра замерли. Фарамунд пребывал в глубокой задумчивости. Странное ощущение, что это уже слышал, или даже... участвовал. Наконец, видя, что от него ждут ответа, встрепенулся, спросил:
— Это ведь не ты придумал, верно?
Мудрец помедлил, поклонился:
— Я что-то не так рассказал?
— Да нет, мне понравилось. Поучительно.
— Был великий мудрец, — ответил странник с великой неохотой, — который запретил записывать его мудрые притчи.
— Почему? — удивился Фарамунд.
— Он хотел, чтобы их рассказывали, применительно к тому времени... и тем событиям, что происходят сейчас. Хотя на самом деле это произошло... очень давно! Настолько давно, что многим неинтересно знать о тех временах. Зато когда я называю живущих сейчас рексов или базилевсов, то слушают.
Фарамунд медленно наклонил голову.
