Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
Ладонь чуточку соскользнула с губ, Клотильда тут же набрала воздух для пронзительного вопля, однако твердые, как камень, пальцы с силой ткнули в живот. Она поперхнулась, ладонь снова закрыла рот, а голос разъяренно прошипел:
— Еще раз только пикни!.. Убью не только тебя, но и все здесь огнем
пущу. Запомнила?
Клотильда попробовала ответить, но пальцы зажимали рот с такой силой, что губы едва не лопались, как спелые вишни. Затылком упиралась как будто в стену, а ее тонкие руки зажало как в столярные тиски.
— Запомнила? — повторил голос угрожающе.
Она сделала движение кивнуть. Пальцы сползли вниз, на миг коснулись ее бедра, но тут же послышался знакомый шорох, с каким железный клинок покидает кожаные ножны. Холодное лезвие коснулось ее левого бока.
— Я все сделаю, — прошептала она слабым голосом. — Все, что скажешь...
— Пойдем к твоей хозяйке, — сказал голос. — На этот раз, помни... этот меч остер как бритва. Он прорежет тебя насквозь, как лист чертополоха.
Она сделала пару неуверенных шагов.
Открылась комната, в глубине за прялкой сидела Лютеция. Как простая девушка из ее деревни, мерно нажимала правой ножкой на педаль, пальцы ловко перебирали шерсть, свивая в толстую нить. Золотые волосы распущены, взгляд синих глаз задумчив.
Клотильда шагнула через порог, инстинктивно стараясь прикрыть за собой дверь, но рука грубо толкнула его между лопаток. Служанка влетела в комнатку. Дверь сзади хлопнула, сильный голос сказал торопливо:
— Не пугайтесь! Кричать не стоит, я пришел только поговорить.
Фарамунд стоял у двери, не делая шага. Короткий меч снова в ножнах, руки развел в стороны, ладони пустые.
— Почему ты пришел?
— Объяснить, — сказал Фарамунд торопливо. — Госпожа, я хочу служить тебе, а не этому толстому кабану. Он все равно приговорил меня к смерти... но не смерти я страшусь, а твоей немилости!
Клотильда охнула, госпожа разговаривает с разбойником чересчур бесстрашно, а он, напротив, говорит так, словно и не выходил из-под ее руки.
