Автор
В четвертый день темнота уходит, но впереди лишь туманные кромешники лесных болот. Воздух затянут хмурой пеленой смертельной сырости, и снова они движутся под ногами разлагающихся деревьев, дышать стало тяжело. Атмосфера здесь несчастная и мрачная — словно весь мир вступил в противостояние с бесконечными болотами и холодным свинцовым небом....
— Ты ушел от своего господина, — сказала Лютеция холодно, — ты нарушил слово!
— Мое слово отдано тебе, — возразил он горячо. — Моя верность принадлежит тебе! Я и сейчас служу тебе...
— Как? — спросила она с холодной иронией. — Что собрал разбойников и грабишь мирных жителей? Мало доблести грабить тех, кто не может защититься!
— Госпожа, — сказал он с жаром, — да не доблести я ищу! И не богатства в таком... таком деле! Я только думаю, как лучше служить тебе... и жизнь мне спасшей, и...
Он запнулся, не зная как выплеснуть в словах всю бурю, бушевавшую в груди.
Клотильда сказала дрожащим голосом:
— Как ты пришел сюда?
— Госпожа, — сказал он, не обращая внимания на служанку, — я набрал людей достаточно, чтобы захватить крепость Свена. И тогда не он, ты будешь здесь хозяйкой!
Лютеция сидела красиво, с прямой спиной, но сейчас она словно бы даже стала выше ростом.
— Как ты смеешь? Чтобы я... я злоумышляла против своего благодетеля?
— Этот благодетель только и думает, — воскликнул он, — как бы завладеть тобой, таким чистым сокровищем!
— Этому никогда не бывать, — отрезала она. — А нужна будет защита, то мечи моего дяди и верного Редьярда пребудут мне защитой! Это не говоря уже о заступнице Деве Марии!
— А это кто? — спросил он тупо, но, вспомнив, что молодая госпожа поклоняется какому-то из новых богов, добавил страстно: — Но разве мой меч лишний? И сорок мечей моих людей? Они все в твоем услужении, как и я сам!
— Разбойники?
Бушующий в его груди огонь с кипящей кровью растекся по телу, воспламенил мозг.
— Госпожа!.. О, госпожа...
Ее узкие брови взлетели в удивлении, а он, глядя в ее прекрасное лицо снизу вверх, рванул обеими руками рубашку на груди:
— Здесь, в этой груди, бьется самое преданное тебе сердце!
Она вскочила, в глазах впервые мелькнул страх, но голосок звучал твердо:
— Я лучше.
"— Но разве этот же Свен не был разбойником? — воскликнул он. — Разбойник, это человек, который один выходит на дорогу! Если их трое-пятеро, это шайка разбойников! Если же два десятка, то они уже называются иначе... А если удается построить крепость, то ее уже никто не называет разбойничьей! Госпожа, я смогу держать крепость не хуже Свена...
