Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Раздел Chitat.online для книги «Фараон Эхнатон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Георгий Дмитриевич Гулиа Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Повествование сосредоточено вокруг эпохи фараона Эхнатона в Древнем Египте. История затрагивает трансформацию веры и власти, связанную с культом Атона. Развивается интрига вокруг личности Эхнатона и его реформ, которые вызвали множество противоречивых мнений среди египтологов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«…Кто же из них начнет первый? Эйе? Но ведь у Эйе правило — выждать! Выждать, подумать. Подумав, промолчать. Если это возможно. Если нет, сказать нечто, что ни к чему не обязывает… Пенту? Пожалуй, он. Этот многоопытный и честный старик слишком научен жизнью. То есть настолько научен, что пытается разглядеть нечто на том месте, где давно ничего нету… Итак, эти мои любимые семеры будут выжидать, что скажет другой, по возможности упрятав свое мнение в ворохе витиеватых фраз… Вот глубоко вздохнул Пенту. Набрал воздуха в легкие. Наверное, что-то скажет… Вот-вот скажет…»
Пауза была слишком длительной. Становилось неприлично. Его величество мог подумать о своих семерах бог знает что! Делать нечего — надо говорить… И Пенту начал:
— Твое величество, насколько я понимаю, некий Бакурро-писец…
— Вовсе не «некий», Пенту! Он сидит в моем зале и прилежно записывает.
— Стало быть, писец Бакурро высказал мысль, которая встревожила твое величество. Мысль его не нова. Я это утверждаю. Я читал документы одного судебного следствия, происходившего при его величестве Гор Нахтнеб-Тейнефер-Иниотефе Втором. Это почти восемьсот лет тому назад. Я все сосчитал. Я считал вместе со звездочетом Усером Младшим.
— Что же случилось в столь незапамятное время, Пенту? — Фараон обменялся коротким взглядом с Эйе. Царедворец лукаво подмигнул. Как это расценить? Да как угодно!
— А я скажу, что случилось! В то время тоже жил некий двойник Бакурро. Того звали несколько иначе: Ани. Кузнец по ремеслу. Сын кузнеца. И внук кузнеца. Мастер он, как видно, был отменный. Да только в голове было что-то не так. Как у всех отменных мастеров. И вот…
Тут фараон остановил семера.
— Не торопись, — сказал он. — Повтори-ка.
— Как, это значит: в головах отменных мастеров?..
— А что же? Я верно сказал. Если мастер отменный — у него своя голова. Сам думает. Сам все видит.
— Своя голова у каждого, Пенту?
Семер замотал головой. Как мул на водопое.
— Нет, твое величество. Смею заверить: не всегда! А у отменных мастеров — всегда своя голова. Возьми, к примеру, Джехутимеса…
— Своя голова! — с удовольствием произнес фараон.
— Вот видишь, твое величество! Мои слова подтверждаются.
— Что же они делают со своей головой?
Эйе хмыкнул: в самом деле — что делают?
— Они высказывают при помощи своей — а не чужой — головы, свои, а не чужие мысли. Только и всего!
Фараон обеими ладонями изобразил подобие качки на море:
— Своя голова. Свои мысли. Своя голова. Свои мысли…
— Бакурро смутил тебя.
