Сын богатого олигарха, привыкший к роскоши и безответственности, влюбляется в археолога-египтолога. Одна поездка на раскопки меняет его жизнь кардинально. Между древними тайнами и современной реальностью разворачивается история о любви, которая способна превратить избалованного парня в...
Как мне рассказывал Бенермерут в одном из вечерних разговоров, это был самый высший титул, которым мог наградить царь своего приближённого, хоть и не дававший никаких особых привилегий или прав, но зато показывающий остальным, что перед ним полное доверенное лицо царя.
Челюсть у Рехмира отпала, он залился слезами и упал передо мной на колени.
— Так, радость твоя мне понятна, но ты правда заслужил, — я смущённо показал ему подняться, что он с трудом и сделал, всё ещё не веря случившемуся.
— А потому, как только подарок для царя Хатшепсут будет готов, — закончил я, — именно ты повезёшь его в Фивы и через дядю вручишь от меня. Нужно же мне поблагодарить её за окружающее меня великолепие.
Тут я иронично обвёл всё руками и добавил.
— Ну и у визиря оформишь там всё по правильному. Хочу, чтобы о твоём титуле узнали все. Пусть завидуют.
— Мой царь! Конечно! Я всё сделаю! — он плакал и всё никак не мог успокоиться от радости. Слуги его по моей команде увели в дом, чтобы он пришёл в себя, но только я повернулся лицом к кузне, как пришлось поднимать других, всё так же валяющихся на земле.
— Вставайте у нас похоже прибавилось работы, — проворчал я, — сначала себе сделаю сервизик, а потом можно и Хатшепсут.
Нужно ли говорить, что все тут же последовали за мной, с горящими фанатичным блеском глазами, чем меня даже немного напугали.
Глава 17
Среди блеющих коз, мычавших быков и гогота гусей, посреди пустых после уборки урожая полей в деревенской глуши, есть на отличном фарфоре золотой ложкой и вилкой, казалось самым настоящим извращением, но тем не менее в беседке, со столом и двумя лавками, мы сидели и молча наслаждались едой, закусывая лепёшками, сделанными из зерна урожая этого года. За столом разумеется были только люди из высшего сословия: я, госпожа Исида, Бенермерут, Меримаат, Рехмир и двое самых старших военных.
Все они аккуратно тыкали ножами в фарфор, боясь его расколоть.
— И правда просто чудо Менхеперра, — с лёгкой улыбкой обратилась ко мне госпожа Исида, — посуда, достойная самих богов.
— Золото и серебро мы не используем, поскольку так едят люди, так что я рад, что удалось воссоздать из земных веществ свою божественную утварь.
— Царь, я приказал всем мастерам, кто был с вами, поставить отдельный дом и охранять их, чтобы не сбежали, — сказал Рехмир.
