Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной....
Надо же, как время-то все меняет…
Совсем недавно Немой был моим не друганом, конечно, потому что дружить с сыном местного авторитета, пусть и завязавшего с этим делом, Горелого сыну прокурора западло…
Но недостатки в биографических данных не мешали Немому быть вполне нормальным пацаном, вменяемым, не подлым, а, главное, умеющим в бокс так, как мне хотелось. Хороших тренеров у нас в городе почему-то не осталось, последний умер несколько лет назад… Кстати, Немой был его внуком. И дед, чемпион еще СССР в супертяжелом весе, много чему внука своего научил.
Немой ржать, кстати, не стал тогда, подождал, пока я прочухаюсь, и с серьезной рожей принялся объяснять мои ошибки.
Вот с тех пор у нас как-то общение и заладилось.
Встречи пару раз в неделю, чтоб качественно побить друг другу рожи… Отлично, я считаю.
Постепенно чисто спарринг перешел в пиво после, с разговорами по душам.
И Немой в момент душевного раздрая рассказал про то, что давно уже, несколько лет, страдает по одной девчонке…
Я, когда пришел в себя от новости, что это бревно с глазами может нормально общаться и даже не односложными предложениями, а еще от того, что это бревно может что-то чувствовать, и даже девушку какую-то, бедолагу, конечно, не позавидуешь ей, издалека сталкерить, боясь подойти…
Короче, я едва сдержал дикий здоровый ржач, только представив себе эту картину, как этот мамонт два метра ростом и с размахом плеч в полтора метра, не меньше, гоблин, короче говоря, монстрятина, следит за какой-то невезучей девочкой… И пялится на нее влюбленным взглядом.
Слова “Немой” и “страдает” в одном предложении вообще не совмещались, потому удивление мое было вполне понятным.
"А еще до сих пор не понимаю, где нашел в себе силы тогда сдержаться и не заржать, просто глядя на задумчивую рожу этого придурка. Очень мне хотелось в тот момент съязвить, что, если он и на девочку ( вот бедолага-то, а, чего ж она в прошлой жизни такого хренового сделала, что на нее этот зверюга запал?) так смотрит, то в кровать ее затащить сможет, только предварительно по башке отоварив. И это будет благо для нее! Анестезия!
Но сдержался. Не заржал.
