Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной....
— Захарова… — рычу я уже, чувствуя, как опять начинает сбоить сердце и стучать в висках от напряжения и желания вытащить руки из карманов и… И, блять, даже не хочу представлять дальше! Не хочу! — Я тебе в последний раз говорю, прекрати это все! Поняла? Нихрена у тебя не выйдет!
— Что — все, Владимир Викторович? — шепчет она, и я чувствую, как ее дыхание достигает моих губ… Это, блять, практически поцелуй… Сладкий, сука, такой сладкий… — я просто выполняю свою работу…
— Ты, Захарова, думаешь, что я поведусь на… Это все… — из последних сил сопротивляюсь я, руки в карманах, кажется, уже от напряжения в камни превратились, хер разожму же теперь кулаки, — но я тебе уже сказал… Еще раз так сделаешь, буду писать докладную.
— Докладную? — она распахивает ресницы в уже непритворном изумлении, — но за что?
— За неумение решать вопрос своими силами, не привлекая занятых офицеров, — чеканю я ей в лицо, с наслаждением, подленьким и глупым, видя, как расширяются в полумраке зрачки и искажается в обиде лицо.
С каждым брошенным в лицо Захаровой грязным словом, обвинением, я вижу, как меняется выражение голубых, наивных глаз.
И, если в самом начале нашего разговора ее взгляд был полон превосходства и ехидства, то сейчас он наполняется обидой и слезами.
В итоге, она, не выдержав, сильно толкает меня в грудь обеими лабдонями и выбегает из кабинета, хлопнув дверью.
А я остаюсь в полумраке, дурак дураком, смотрю на то место, где только что было ее лицо. И все никак не могу разжать сведенных бешеной судорогой пальцев в карманах.
На душе гадко, мерзко, словно не младшего по званию, косячного до невозможности сотрудника отчитал, а что-то плохое сделал.
"Обреченно, уже, практически, не удивляясь этому, отмечаю, что, несмотря на дикость ситуации, орагнизм все еще сильно взбудоражен.
Неправильная реакция на неправильную Захарову.
Или потрахаться надо.
Хотя, не поможет. Это я уже выяснил оперативным путем… К сожалению, физический напряг — не равно эмоциональный.
