Автор
В романе "Фатальная ошибка опера Федотова" на страницах книги тыкнешь кнопками клавиатуры, набивая новый протокол. Ассистентка сопит и шевелится, стараясь привлечь внимание к экрану, но это лишь временное отвлечение. Книга живо передает атмосферу рабочего места оперы Федотова, где постоянные перемещения и нервотрепка делают жизнь инспектора напряженной и нешустренной....
Вид остренького юркого язычка, быстро скользнувшего по нижней губе, мутит голову настолько, словно я прямо сейчас выхватил по ней от моего спарринг-партнера, мужа моей сестренки, придурка Немого.
Прямо качественно очень, до звезд перед глазами…
Безотчетно наклоняюсь ниже, уже не контролируя себя и жадно втягивая ноздрями свежий, со сладкими возбуждающими нотами запах Захаровой.
И вот клянусь, еще немного, и потерял бы контроль полностью, но в этот момент она тоже делает легкое, едва уловимое движение ко мне, глаза в полумраке блестят довольно и шало…
И я прихожу в себя, возвращаюсь в реальность.
Где я — вполне себе серьезный, матерый, можно сказать, опер Федотов, умеющий держать себя в руках.
А Захарова — мелкая сопля, много о себе возомнившая. Вредная, доставучая коза. Табу для меня навсегда просто потому, что я ее с тринадцати лет помню. Худой, голодной и вороватой до клептомании.
Этот бэкграунд никуда не деть… Черт, чуть было не подумал — “к сожалению”! Не к сожалению! К счастью!
Потому что Захарова выросла из мелкой пронырливой девки в смачную стервозу, способную испортить жизнь любому нормальному мужику.
И плевать, какие у нее губы, глаза и титьки!
Нахуй она тебе не нужна, Федотов!
Она тебя сожрет!
— Что вы хотели сказать, товарищ капитан? — Захарова, видно, задолбавшись ждать от меня сколько-нибудь внятного слова, решает проявить инициативу. Опять.
В этом ее ошибка, кстати.
Нетерпеливая стерва.
Все ей надо сразу, в один момент.
Я тут же прихожу в себя настолько, что способен уже связно складывать слова в предложения.
И складываю.
— Захарова, отвали от меня уже, наконец! — хриплю я, убирая от нее руки, засовывая их для надежности в карманы и просто злобно давя ее взглядом, — у меня вторые сутки дежурства сегодня. И я мог бы поспать хоть чуть-чуть, а не мотаться сюда по надуманному тобой предлогу!
— Это не надуманный предлог, — картинно округляет она глаза, еще больше, до идиотизма и замирания всех членов в организме становясь похожей на няшную анимешную куклу для взрослых, — мне в самом деле нужна была помощь, Владимир Викторович… Если бы я знала, что мне может помочь другой… офицер… Я обратилась бы к нему… Но мне можете помочь только вы…
Это “вы” у нее получается с придыханием, нежно-нежно… И я не понимаю, каким образом мы опять оказываемся близко друг к другу.
