Больше нет должности, которую могут одновременно занимать два брата. Подумай об играх, которые мы будем устраивать! Не говоря уже об удовольствии совместной работы плечом к плечу. Мне тридцать восемь, моему брату тридцать шесть – преторский возраст, но мы еще не были эдилами. А этого требуют семейные традиции. Пожалуйста, назначь нас на эту должность, а потом разреши мне при первой возможности стать претором. Но если ты считаешь, что моя просьба неблагоразумна или я этого не заслуживаю, я, конечно, пойму.
Терм, кажется, справляется в провинции Азия, поручив мне осаду Митилены, чтобы чем-то меня занять и чтобы я ему не мешал. Неплохой человек. Местные его любят, потому что у него хватает терпения слушать их байки о том, почему они не могут заплатить дань. Но, терпеливо выслушав их, он все же заставляет их раскошелиться.
Те два легиона, которые у меня здесь, состоят из грубых, неотесанных солдат. Они были с Муреной в Каппадокии и Понте, а до этого – у Флакка. Они держат себя независимо, чего я не люблю и стараюсь выбить из них. Конечно, они возмущаются твоим указом, запрещающим им возвращаться в Италию, потому что они спустили Фимбрии убийство Флакка, и регулярно посылают ко мне депутации, спрашивая, не отменен ли еще указ. И уходят ни с чем. Теперь они изучили меня достаточно, чтобы понять: я казню каждого десятого, будь у меня хоть малейший повод. Они солдаты Рима и должны делать то, что им приказывают. Меня очень раздражает, когда рядовые и младшие трибуны считают, будто у них есть право иметь свое мнение – а иногда и более того."
"Полагаю, к весне Митилена дойдет до такого состояния, когда я смогу начать штурм. Я построю несколько осадных башен – и надеюсь, наступление будет успешным. Если я добьюсь сдачи города к лету, остальная часть провинции Азия ляжет к нашим ногам укрощенной.
Причина моей уверенности заключается в том, что у меня сейчас есть великолепный флот от – никогда не догадаешься! – Никомеда! В конце квинтилия Терм послал к Никомеду твоего племянника, Гая Юлия Цезаря, чтобы получить флот из Вифинии. Он написал мне об этом, хотя никто из нас не ожидал увидеть корабли до марта или даже апреля следующего года. Представь себе, Терму вздумалось посмеяться над самоуверенностью юного Цезаря. Поэтому Цезарь взбрыкнул и дерзко потребовал назвать количество необходимых кораблей и дату. Сорок кораблей, половина из них палубные квинквиремы и триремы, к первому дню ноября – таков был приказ Терма этому своенравному молодому человеку.
Но поверишь ли, Цезарь появился в моем лагере в ноябрьские календы с превосходным флотом! Много лучшим, нежели можно было ожидать от такого скряги, как Никомед.