В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
— Вон народишко со всей округи собрался. Мы гору ледяную залили, разносолов наготовили, мужики на кулаках стенка на стенку сойдутся. Весело будет!"
"Вот же, зараза чубатая! Тоже Феодосия потроллить решил! А это моя корова и только я её доить хочу! Ну, ничего. Ты ещё не знаешь, что у меня для конницы в будущем свои соревнования намечаются. Вот тогда мы на пару и посмеёмся!
— Недосуг мне по гуляньям сиживать, — невысокий, ещё не старый монах зло ткнул посохом в снег, недобро сдвинув брови. — И так через день сюда езжу.
Это он на монастырские припасы, что по велению архимандрита нам передал, намекает. Всё простить того убытка, что мы его хозяйству нанесли, не может.
Хотя, нужно признать, расходы Ипатьевский монастырь понёс немалые. Принять, обустроить и накормить больше тысячи человек, дело непростое и уж точно недешёвое. Отец Феодосий поначалу даже к духовному собору монастыря обратился, надеясь своего настоятеля образумить.
Вот и пришлось отцу-эконому лично возведением небольшого городка посреди дремучего леса озаботиться. Долго искать строителей не пришлось. Слух о том, что всем трудникам монастырь готов простить недоимки, буквально взорвал округу, воплотившись в целое нашествие бородачей вооружённых топорами и пилами. Внесли свой вклад в строительство и пришедшие со мной воины, благо что большинство из них совсем недавно были такими же крестьянами, хорошо знавшими с какого конца держать «струмент».
И всё это под неодобрительные взгляды и непрерывное ворчание отца-эконома, исходящего желчью при каждом появлении очередного обоза.
В общем, отношения с отцом Феодосием у меня с самого начала не задались.
— Твоя правда, отец Феодосий. Монастырь у вас богатый.
