В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
— Завтра продолжим поход, — поднялся я с табурета, давая понять, что совет закончен. — Леонтний, Гришка, Бориска, — остановил я сотников. — Завтра со своими сотнями скачите к Ярославлю. У стен города помелькайте да обозы с продовольствием перехватывайте.
— Как прикажешь, государь, — дружно поклонились они мне.
Ну, вот и всё. Теперь информация до Шуйского точно дойдёт. Если предатель по какой-нибудь причине не подсуетиться, то кто-нибудь из этой троицы обязательно сообщит. А, значит, битве быть!
* * *— Государь, Шуйский из Ярославля уходит!
— Чего? — я придержал коня, отказываясь верить услышанному.
— Нет, государь, — десятник аж бородой затряс, отвергая моё предположение. — К Якиму Остаповичу воинских людишек много перебежало. Сказывают, что князь Шуйский крепко с воеводой Барятинским разругался. Чуть до сечи в городе не дошло. И теперь большой воевода вместе с войском в Ростов уходит.
— Дела-а-а! — изумлённо протянул держащийся рядом со мной Полозов.
— Отчего же без боя? — возразил своему недругу Борис Бутаков. — Ярославский гарнизон в городе остался.
— Оно, может и так, — добавил в голос издёвки костромской дворянин, — да только князь Барятинский руку Фёдора Борисовича держит. Забыл, что дачева нам государь сказывал? Вот потому вора-Шуйского из города и выгнали.
— Так, может, догоним, покуда далеко не сбежал, пёсий сын, — предложил мне Порохня. — Побьём супостатов, а Шуйского на кол перед городскими воротами посадим, чтобы другим воровать неповадно было.
Я крепко задумался, осмысливая новые вводные. Да, не ожидал я подобного эффекта от той дезы, что я соглядатаю Шуйского на царском совете скормил. В лучшем случае надеялся в Шуйском недоверие к ярославскому воеводе зародить да рассчитывал на выход с войском в «чистое поле» большого воеводу подтолкнуть.
"Бескровное взятие Ярославля вкупе с позорным бегством из него царского брата прогремит на Руси сильнее любой даже самой убедительной победы, отдавая в мои руки Север страны. Остановится князь Дмитрий в Ростове или дальше в Москву уйдёт, теперь уже не имеет значения. В любом случае, мне он теперь не соперник.
