В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
И шапка Мономаха будет в этом весомым подспорьем, приведёт под мои знамёна новых сторонников. А там посмотрим; чья возьмёт.
Большая война только начинается.
Эпилог
— Я же приказал не спешить с появлением самозванца, — в голосе короля проскользнули нотки откровенного недовольства. — Сейчас, накануне открытого столкновения с мятежниками, я не могу себе позволить воевать ещё и с Шуйским. Мне хотя бы до осени нужен мир с московитами, пока я не раздавлю этого Зебжидовского (лидер восстания польской шляхты против усиления власти польского короля Сигизмунда III).
— Воевать с Шуйским нам не потребуется, — усмехнулся в усы Лев Сапега. — С этим вполне успешно справляется этот самозванный воевода, Болотников. Пришли вести, что царские полки наголову разгромлены в битве при Пчельне. Командовавший ими князь Татев убит. Болотников снял осаду с Калуги, соединился в Туле с войском ещё одного самозванца, царевича Петра, и готовится к новому походу на Москву. Шуйскому сейчас не до нас, ваше величество.
Сигизмунд не ответил, задумчиво всматриваясь в засыпающий город. Варшава медленно погружалась в ночной мрак, даже не пытаясь разогнать его жалкими отблесками света, проскальзывающими сквозь окна ближайших ко дворцу особняков.
— Именно потому, что Болотников побеждает, мы и должны встать за спиной нового самозванца, — возразил канцлеру отец Барч. День, не смотря на конец мая, был холодным, промозглым и старый духовник короля присел на низенький табурет стоящий у камина; поближе к огню.
— Ты так и не выяснил, святой отец, кто она? — оглянулся Сигизмунд на иезуита.
— Какая-то дворовая девка, — фыркнул тот в ответ. — Она даже польского языка не знает. Но московиты легковерны как дети. Говорят, что эти бородачи плакали, когда она, признав самозванца, ему в объятья кинулась.
— Варварская страна погрязшая в своём невежестве! — скривил губы канцлер, машинально поправляя рукой белое, кружевное жабо на своём жупане."
"— И мы должны вернуть московитов в лоно истинной веры, — сурово заявил отец Барч. — Если для этого нужно воскресить так любимого ими Дмитрия, мы это сделаем. Святая церковь рассчитывает на вашу помощь в этом деле, ваше величество.
И вновь Сигизмунд не стал торопиться с ответом.
