Фёдор Годунов возвращается на Русь после года изгнания, пройдя через множество испытаний. Но свергнутого царя никто не ждёт, и борьба за утраченный трон только набирает обороты. Ему предстоит столкнуться с врагами и решить, готов ли он вернуть себе власть любой ценой.
— Это тот боярин, которого мне Тараско вместе с твоим Ломтём из Серпухова выпустить попросил. Я ему в сече живот пропорол. Лежит вон теперь, смерти ждёт.
Долгоруков? Ну, хоть какая-то удача!
— Мне бы с ним без лишних глаз побеседовать, — покосился я на Подопригору. — А то он знает кто я. Как бы перед другими не выдал.
— Как скажешь, Фёдор Иванович, — скривил полусотник губы в ироничной улыбке.
Боярина шустро оттащили в сторону, и бросили прямо в снег возле дороги, предварительно обыскав.
— Ну, здрав будь, Андрей Григорьевич.
— И тебе долгих лет, Фёдор Борисович, — выплюнул приветствие вместе с кровью воевода. — Выходит не поверил ты Ломтю. Ошиблись мы.
— Да нет, князь. В том-то и дело, что поверил, — усмехнулся я в ответ. — Только зачем же мне на выручку царевны с малой силой идти, если можно больше воинов взять? Вот и решил я не два десятка, а всю полусотню Порохни с собой забрать да сзади по стрелку с двумя пищалями посадить. С такой силой гораздо проще сестру отбить будет.
— А Ломтю о том почему не сказал? — вяло поинтересовался князь.
— Сам не знаю, — пожал я плечами. — Ведь я ему доверял. За него передо мной Чемоданов поруку держал. Как тут не довериться? А потом решил, что хуже не будет, если я всей правды не скажу. Перестраховался, в общем.
— Пере… что?
— Да это не важно, — отмахнулся я. — Мне бы против вас и вся полусотня Порохни не помогла. Важно то, что я ещё и Подопригору решил с собой прихватить. То сельцо, где он бумажную мельницу разбирал, как раз по дороге была. А Подопригора, он такой, — я на миг задумался как бы получше охарактеризовать казака. — Любопытный, в общем. И любит всё о том, что в округе творится, знать. Вот он мне про конную сотню, что ещё позавчера из Москвы сопровождая возок проскакала, и рассказал. И где вы остановились, он тоже знал.
— А что же тогда в бой полез? — Долгоруков закашлялся, сплёвывая бурую слюну на подбородок. — Мог бы просто уйти.
— А сомнение у меня оставалось, даже когда стало ясно, что Ломоть меня в ловушку заманить хочет. Вдруг вы ради приманки, и вправду, царевну использовать хотите. Люди Якима видели, что в возке богато одетая девушка сидит, а кто такая не знали. Они же Ксению не видели никогда. Вот я и решил собставенными глазами посмотреть. А заодно, с тобой и Ломтём посчитаться.
— Так Ломоть же убежал.
— Убежал, — улыбнулся я в ответ. — Значит, не пришёл ещё его срок. Ну, ничего, я терпеливый. А покуда, князь, твой черёд пришёл.
