В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
«А потом он найдет себе невесту из фей, а ей придется смириться с тем, что раз в день вы с ним сливаетесь в поцелуе!», - выдал внутренний голос, а я искренне пыталась понять, когда он успевает думать в обход меня?
Внезапно в нашей лягушачьей жизни появился яркий просвет, а станция «Вылезайка!», порадовало наши несчастные бородавочные тельца.
— Первый пошел, — произнес Оберон, хватая соседнюю со мной из жаб. «Любовь, это лягушка. Никогда не знаешь, какую вытащишь!», - задушевно начал внутренний голос, пока слышалось протяжное и возмущенное «ква».
— Поцелуй меня, любимый, — писклявым голосом сладенько произнесла лягушка, а я неожиданно для себя почувствовала укол ревности. Коварные жабы уже просекли, что тут кого-то расколдовывать собрались, и решили воспользоваться возможностью! – Это я, любимый…
— Аааааа!!! – неожиданно басом завопила лягушка, вылетая в открытое окно. – Да как вы смеете! Я Арденбальд Шестой!
Рука Оберона достала следующую, а я смотрела на эту картину вместе с другими, затаив дыхание.
— Я так ждала тебя, мой принц! Это я – твоя рабыня! – нежно и приторно проворковала большая серая жаба. – Ты меня не узнаешь?
— До свидания! – произнес Оберон, а ее постигла та же самая участь. «Я, между прочим, принцесса! Вы не смеете так со мной обращаться!», - возмущалась неудачливая участница нашего целовательного марафона.
— Я – твоя фея! – сориентировалась следующая участница, выпячивая губки. – Твоя маленькая фея! Ква! Ой!
Рука дотянулась до моей соседки, а я с мысленной улыбкой наблюдала за королевским отбором.
— Не трогай меня! – послышалось гневное. Оберон застыл, подозрительно глядя на огромную зеленую жабу. – Мое второе имя?"
"— Чарльз? – предположила жаба и тут же полетела в окно. «Гордон?», - предшествовало еще одному «шмяк». «Та не честно! Какая первая буква?», - баском уточнила серая жаба, надувая свой пузырь. «Сигизмунд?», - снова послышался «шмяк». «Эврануарии!», - произнесла очередная жаба, писклявым голоском, а я понимала, что недооценила короля фей.
— Эвра… что? – уточнил Оберон, а жаба выпятила губки. Наши квакательные ряды редели на глазах, а я уже чувствовала, что тут одно из двух. Либо он задушит жабу. Либо жаба его!
— Эврануарий! – пояснила писклявым жаба, требуя поцелуя. – Меня так зовут! Очень популярное имя! Эврануарий пе…. Да что вы себе позволяете!
— Все, что считаю нужным, — отозвался Оберон, вышвыривая Эврануария в окно.
