Виола Тараканова, писательница, сталкивается с неожиданными обстоятельствами после того, как её супруг умирает. В доме олигарха Лизы Ласкиной появляются загадочные детали, связанные с исчезновением Насти Варенкиной. Возникает интрига вокруг таинственного цветка и неразгаданных тайн.
От боли к горлу подступила тошнота, я рефлекторно убрала ногу, а старуха, не растерявшись, захлопнула дверь. Я попыталась сделать шаг и поняла, что не могу ступить на ногу.
– Вон! – проорали из домофона. – Вон! Нахалка! Хамка! Сволочь! Дура!
На мой взгляд, все эпитеты следовало вернуть Ядвиге, но не затевать же с ней драку.
Кое-как доковыляв до лифта, я спустилась вниз, выбралась во двор и прислонилась коленом к железной трубе, выкрашенной в кислотно-желтый цвет. Раз могу худо-бедно двигаться, значит, перелома нет.
– Простите маму, – зашептали сзади, послышалось легкое шуршание, и я увидела Стефанию.
– Она хулиганка, – зло ответила я, – даже если тебе человек не нравится, нельзя его бить.
– Мама считала Катю своей дочерью, – пробормотала Стефания, – она очень переживала, когда та пропала. У мамы был нервный срыв, она до сих пор, услышав про Катю, теряет над собой контроль. Поймите, она не совсем стабильна психически. Нет, она нормальная, но, вспомнив про Катю, выдает истерическую реакцию. Может зарыдать или, как сейчас, впасть в необъяснимую агрессию. Мысли о Екатерине до сих пор выбивают ее из колеи.
– Это ее не оправдывает, – уже с меньшим раздражением перебила я, – сейчас направлюсь в травм-пункт, зафиксирую побои, и завтра к вам явится участковый.
– Не надо! – испугалась Стефа. – Сколько вы хотите за ущерб?
Я осторожно согнула ногу, вроде шевелится, но, наверное, на месте удара наливается огромный синяк. Жаль, под джинсами не видно, что происходит с моей бедной ногой.
– Пятьдесят долларов хватит? – предложила Миль и тут же надбавила: – Сто, и вы уходите?
– Оставьте деньги ребенку на игрушки, – отвергла я ее предложение, – ответьте мне на пару вопросов, и будем квиты.
– Ладно, – согласилась Стефа, – но домой вас позвать не могу.
– Сама не хочу встретиться еще раз с бешеной бабкой, – вздохнула я, – давайте поговорим в моей машине.
Миль не стала возражать, она помогла мне дохромать до машины, и я начала разговор.
– Вы давно знаете Катю?
– С рождения. Наши мамы вместе приехали в родильный дом, их положили на соседние койки, – объяснила Стефания.
Я незаметно включила в кармане диктофон. Увы, запись, сделанная тайком, никогда не будет принята судом в качестве доказательства, но я не собираюсь обращаться к Фемиде.
Ядвига и Валентина провели вместе почти неделю. У них, как у многих молодых мам, нашлась масса тем для разговоров. И Миль, и Яркина не имели мужей и родственников, поднимать девочек им предстояло в одиночку.
