В выжженной солнцем степи, желтое такси останавливается у полуразрушенных ворот фермы. Водитель — молодой краснощекий мужчина с добрыми глазами — вздыхает и стирает пот со лба. Сквозь пыльное окно виднеются излучины реки, словно золотые жилы, ведущие к таинственному городу....
Левый глаз Страшилы полностью смыло водой, да и правый был открыт всего наполовину. Зато рот уцелел, и потому Страшила мог улыбаться и вопить:
— О-ля-ля! Моя Элли вернулась! Ура, ура, ура-а-а! Я всегда говорил, что Элли вспомнит своих друзей и навестит их хоть один раз!
Элли осторожно сняла Страшилу с шеста и прижала к груди, не скрывая слез радости.
— Страшила… мой милый, добрый друг… Все-таки я увидела тебя…
Виновато кашлянув, к ним подошел Дровосек. Опустив голову, он пробормотал:
— Прости меня, дружище, если можешь.
Страшила кивнул с важным видом:
— Я давно это понял, сидя здесь, на колу. У меня было много, очень много времени для размышлений, и я пришел к а-на-ло-гич-ным выводам.
Дровосек с уважением посмотрел на соломенного друга. Таких длинных и умных слов он не знал.
— Не знаю, что такое «а-на-ло-гич-но», — сказал он, — да и не моего железного ума это дело.
Страшила радостно воскликнул:
— Ес-тест-вен-но! Ура Дровосеку!
Отбросив топор, правитель Фиолетовой страны, словно мальчишка, бросился в его объятия.
Когда восторги старых друзей поутихли, Элли спросила с сочувствием:
— И что же ты делал, уйдя из Изумрудного города?
Страшила вздохнул:"
"— О, это было грустное время… Я шел по дороге, вымощенной желтым кирпичом и вспоминал, вспоминал, вспоминал… Мои бывшие подданные с сочувствием относились ко мне, многие приглашали в свои дома на ночлег, но я пред-по-чи-тал проводить ночи в полях.
