В конце концов, это он — хозяин дома, и ему виднее, кого нанимать прислугой в этот самый дом.
Когда игрушки были готовы, мы сложили их в корзину, чтобы не разбить и не помять, и в один из вечеров начали украшать гостиную. Эйбел, как самый высокий, стоял на стуле и развешивал хрупкие яичные поделки, а мы стояли внизу и хором указывали — куда и на какую ветку вещать ту или иную игрушку. Пусть эта ёлка была не такой сверкающей, как Большая Королевская Ёлка, но мне она нравилась гораздо больше. От сделанных собственными руками игрушек веяло уютом и теплом, а что может быть важнее тепла и уюта, когда за окном завывает ветер и так холодно, что стекла окон покрываются морозными узорами?
Госпожа Бонита не показывалась, и я была эту рада. И мне казалось, что остальные тоже были рады, что никто не рассказывал страшных историй про грехи и возмездие за них. Нет, не стоило забывать о грехах, но сейчас было время радости, а не грусти, и я сама с удовольствием забыла обо всем кроме ёлки, новогодних украшений и рождественской выпечки.
Один из вечеров мы посвятили имбирному печенью. Ему полагалось полежать перед тем, как быть съеденным, поэтому пекли его до праздников. Джоджо натерла имбирь, я завела тесто, Эйбел раскатал его в огромный пласт, а потом все были приглашены, чтобы вырезать из мягкого, ароматного теста разные фигурки. Это было так же увлекательно, как мастерить игрушки из скорлупок."
"Эйбел пытался вылепить корабль — с парусами и мачтами, Черити наделала много-много куколок у которых на головах красовались зубчатые короны, Логан вырезал из теста лошадок, близнецы от души развлекались, создавая что-то причудливое — фантастических зверей, которых точно не существовало в нашем мире. После того, как выпекли первую партию, и по всем комнатам поплыли душистые сладкие волны, Ванесса и Нейтон тоже объявились на кухне и после долгих уговоров присоединились к производству печенья.
Наблюдая за тем, как всё семейство Десиндов весело лепит, обсыпается мукой и швыряется орехами и изюмом в потешных сражениях, Джоджо прослезилась. Я заметила, как она украдкой вытерла глаза краем фартука, и дружески обняла её.
— Настоящий праздник, — сказала служанка, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Наконец-то в этом доме — настоящий праздник.
— И поэтому не надо плакать, — утешила я её. — Грешно плакать, когда все рады.
— Ваша правда, ваша правда, — согласилась она и уткнулась лицом в передник, отвернувшись к стене, чтобы дети не увидели её слёз.
Поглаживая её по плечу, я подняла голову и увидела господина Десинда. Он стоял на пороге кухни — в верхней куртке, в лохматой шапке, готовый уйти в ночь на маяк, и смотрел… на меня.