Автор
Несколько столиков и стеллажи с документацией окружают молодого мужчину. Он спокойно обращается к единственной женщине в комнате — девушке, которая сначала испуганно вскочила, затем, недоумевая, глядела на него. Сергей приходится уточнить, что подразумевает "ушла" относительно Маргариты Петровны, которую она назвала "Петровной". Страх в ее голосе прорастает из-за неожиданного появления начальства....
И он вошёл, потерявшись во времени и пространстве. Когда-то давно он ощущал что-то подобное, это почти животное чувство, которое накрывает с головой, и теряется возможность думать, теряется всякий намёк на человеческий облик… но тогда, тогда он был уверен в ответе, во взаимности, сейчас его это не волновало. Он просто входил, вколачивался в женщину под ним, удерживая одной рукой её сопротивление, а другой — свой вес, чтобы не раздавить. Всё, что волновало Сергея — она сказала «да», всё, что интересовало — собственная жажда.
Спустя какое-то время, когда пелена вожделения стала спадать, когда он ощутил на своём теле пот, а на лице Ксюши слёзы, он замедлился, но не остановился, просто сменил угол и амплитуду, смотря прямо в глаза Фенека. Там, в зелени, был рассыпан прозрачный янтарь, который переливался в слезах.
— Больно? — он прошептал, не останавливаясь.
— Уже нет.
— Давно не было? — догадался.
— С год.
— Почему не остановила меня?
— Тебе было так нужно…
В другое время, из уст любой другой женщины, это прозвучало бы отвратительно для Сергея.
Было в этом что-то жалкое, унизительное для него и для неё… но в этот раз… это было хорошо, правильно, искренне, нежно, с концентрированным пониманием, с которым давно не сталкивался Сергей, не хотел столкнуться, а, столкнувшись, избегал.
Фенёк провела пальцами по лицу Сергея, забирая его дурные мысли и возникшую было злость, она забирала усталость, давая взамен искренний взгляд, ощущение тонких рук на шее и плечах, когда она, лёжа под ним, немного двигаясь, сняла с него рубашку.
А потом целовала его лицо, так легко, поверхностно, окутывая дыханием… что он задохнулся, в буквальном смысле, не мог вдохнуть, выдохнуть, тяжёлая боль в груди сковала движения. «Наверное, так и выглядит сердечный приступ», — подумал, перед тем, как судорожно вздохнуть и скатиться с Ксюши, смотря в белый потолок.
— Тебе плохо? — лицо Ксюши возникло прямо над ним.
— Да уж, Фенек, доведёшь меня до ручки… Если помру, хоть штаны мне надень.
— Хорошо, — она легко засмеялась, снимая напряжение, витающее в воздухе, — воды принести?
— Я сам, сейчас, — он встал, заодно разделся до конца и сходил на кухню, где выпил стакан воды, удивляясь себе и ругая, на чём свет стоит… Это ж надо было чуть не получить сердечный приступ в постели Фенека.
По пути в комнату он достал презервативы и посмотрел на свой ещё не до конца опавший член.
— Что это? — услышал голос Ксюши.
