Автор
Несколько столиков и стеллажи с документацией окружают молодого мужчину. Он спокойно обращается к единственной женщине в комнате — девушке, которая сначала испуганно вскочила, затем, недоумевая, глядела на него. Сергей приходится уточнить, что подразумевает "ушла" относительно Маргариты Петровны, которую она назвала "Петровной". Страх в ее голосе прорастает из-за неожиданного появления начальства....
— Фенёк, — он с укоризной посмотрел на Ксюшу, всем своим видом давая понять, что лукавство сейчас лишнее.
— Я была в отделе кадров, — потупив взор, начала, — хотела документы забрать…
— Оу, — Сергей поморщился, но промолчал.
— Там все буквально стояли на голове, кто-то бегал, кто-то кричал и в основном о тебе, говорили, что тебя уволят раньше, чем ты вернёшься, называли неустойку, баснословную сумму… я поняла, что что-то случилась с немцами, потом мне сказали прийти позже, я ушла… и решила позвонить тебе, предупредить.
— Так ты волновалась обо мне?
— Вроде как… да?
— Фенёк, — Сергей растёкся в улыбке, — чёрт, приятно, — ему действительно стало приятно. Иррационально, глупо и как-то от всей души.
— Серёжа, — Ксюша помолчала и продолжила, — у тебя сердце больное, да?
— Не-а… ты про… это просто от переизбытка эмоций, Фенёк, накрыло.
Сергей и сам не понял, что это был за приступ. Сердце ли, или нервы шалили. Он ощущал подобное, когда-то давно, но тогда всё было понятно: чувство такой силы, что первая близость едва не переросла в паническую атаку… но когда это было? Да и ситуация не та и женщина тоже.
— Ты же проверишь сердце? Говорят, инфаркт молодеет.
— Хм, — он усмехнулся, — первый раз веду такие беседы с женщиной. Хорошо, Фенек, проверю, вот время появится, и проверю, кстати, это ты готовила? — перевёл беседу.
— Конечно, а кто ещё? — Ксюша пожала плечами.
— Потрясающе! Где училась? Курсы какие-нибудь?
— Нет, бабушка хорошо готовила, мама тоже, ну и я, а теперь ещё и интернет в распоряжении — готовь-не-хочу.
— Купишь, — Сергей подмигнул, допил горячий чай и махнул головой в сторону комнаты, где стоял диван, спальней это, пожалуй, назвать было нельзя.
Уже лёжа, он вдыхал, слизывал аромат кожи Ксюши и думал, оставить ли на утро, или возможен ещё один раз, наверняка долгий.
— Я думала, ты обманул, — рука Ксюша поглаживала мужское достоинство Сергея.
— Когда?
— Когда говорил, что у тебя… — вздохнула, — толстый.
— Ах ты, пьянчужка, всё помнишь?
— Почти, — она спрятала лицо у Сергея на плече, что вызвало у мужчины улыбку и какую-то, некстати появившуюся, теплоту в районе солнечного сплетения.
— Как видишь, не врал, — легко засмеялся, удивляясь тому, что с Ксюшей многое было легко. Смеяться, говорить, молчать. Это было ново, и, конечно, это чувство новизны не продлится долго, как и любое другое удовлетворение от победы.
