В плененных бараках и захолустных узлах мир катился к своему безмолвному земляном могиле. Я сидела на холодной койке, прижимаясь к стене, как отброшенная детеныш среди трепаков. Память не желала помнить точный возраст — пять лет? меньше?.. Взглянув в глаза отцу, тот был словно живым демоном: постоянно хмурый, но холодным взглядом давил тьму и страх....
Чтобы снова радовался и смеялся, познакомился с моими любимцами, вернулся и занял свое законное место в Империи.
К иллюминатору прилип Кулон и отправил мне жалобный сигнал. До того забавная у него была мордочка, что я не выдержала и улыбнулась сквозь слезы.
- Не ревнуй, - предупредила я феникса. - Ты тоже для меня важен.
Уловив мой настрой, Кулон отправил мне согласие. Но полетел рядом - присматривая и наблюдая.
На Ганоне нас встречала целая процессия из горилл. Малыш первым подскочил к спущенному трапу и помог выгружать истощенных эмпатов.
Под навесом из листьев пальм гориллы, под зорким наблюдением вожака, соорудили нечто вроде лазарета. Тяжелораненых и сильно изможденных эмпатов уложили на соломенные подстилки.
- Давай сюда своего принца, - обратился ко мне Малыш, - не боись, не обижу.
Я все еще держала Дэва на руках, не в силах оторвать от себя.
Бережно, словно драгоценный фарфор, я уложила его на подстилку. Опустилась рядом. Позволила трем гориллам облепить его лечебным снадобьем.
- Дальше я сама, - остановила рыже-коричневую самку и забрала из ее рук длинные гибкие листья, используемые как бинты. - Идите к другим."
"К своей радости, я почувствовала, что Дэву вскоре стало легче. Он все еще не приходил в себя, но его дыхание выровнялось, а пульс пришел в норму.
- Фартовая! - окликнул меня Малыш. - Поди-ка сюда.
- Что стряслось?.. - вскинулась я и неохотно поднялась с колен.
Постоянно оглядываясь на Дэва, подошла к Малышу. И не сразу поняла, зачем ему понадобилась.
- Узнаешь? - спросил он и указал на худого белобородого старика, калачиком свернувшегося на циновке.
Я равнодушно мазнула по эмпату взглядом и пожала плечами.
- Нет, а должна?.
- Да гляди лучше! - прикрикнул Малыш и дернул меня за рукав, вынуждая склониться над стариком.
Мне показались знакомыми этот высокий лоб и породистый нос с горбинкой. Узнала я и эти руки с длинными пальцами музыканта - всегда ухоженные и красивые, даже когда измазаны в грязи или оружейной смазке. И эти некогда крепкие плечи, способные вынести любую нагрузку, - теперь они выглядели костлявыми и сгорбленными.
- Чистюля!.. - взвыла я и бросилась к другу.
