Взгляд его проникающе устремился ко мне, и вопрос звучал несомненно. В ответ я вырывалась из состояния оцепенения, натягивая тонкую нижнюю юбку в защиту своей чистоты. Слуги и стражники вошли с блеском вооружения, а затем меня потащили в темницу, где я оказалась в одиночестве и молчаливой тишинах....
Сама бы я, наверное, не справилась, так что с облегчением позволила крутить себя, намыливать и споласкивать. Тем более проделывалось все это, не снимая нижней рубашки. Оберегали мою невинность всячески!"
"Под прикрытием мягкого полотенца – не привычное махровое, широкий отрез ткани – с меня в четыре руки стянули влажную тряпку, заменили сухой и чистой, после чего завернули в халат и занялись волосами.
Я сидела на низком пуфике перед окном, затянутым промасленной бумагой, и тихо засыпала на ходу.
Для того, кто едва очнулся от многолетней комы, у меня выдались потрясающе бурные денечки. И это только начало! Мне предстоит научиться владеть своей силой с нуля. Память Инни напрочь отказывалась восстанавливаться в этой сфере.
Как мне кажется, девочка попала под удар так рано, что не успела толком освоиться с даром. Ей и передавать-то нечего. За те годы, что тело провело в полусне-полусмерти, каналы успели развиться, оплести тело, заполниться магией до краев. И стоило снять плотину, как бурным потоком чуть не снесло всех окружающих.
Не самое корректное сравнение для стихии огня, но ощущалось именно так.
Мне заплели простую косу – и на том спасибо, учитывая, что спутанные лохмы я ранее разбирала сама и как попало. Промазали приятно пахнущим маслом каждую прядь, тщательно прочесали, пока те не заблестели будто лакированные, а после невесомыми движениями собрали и уложили.
Постель располагалась необычно низко, почти на полу. Толстенькие короткие опоры поддерживали основу, на которой лежали циновки, поверх – перина.
После холодного Храма – особенно ценно.
Внутри по-прежнему царила гулкая пустота и холод. Дар не давал о себе знать, чему я была несказанно рада. Хоть ненадолго, но отсрочить тяжелую повинность по его освоению. Нутром чуяла, что мне это не понравится, но делать нечего. Надо.
Служанки удалились, оставив гореть одну небольшую свечу в подсвечнике с водой.
Кстати, изящных кувшинов, заполненных водой на всякий случай, в покоях хватало. Чуть ли не на каждой поверхности стояли. Ненавязчивая забота – если что-то полыхнет, всегда есть чем потушить.
Судя по шагам, покинули меня не все девушки. Две остались в соседней комнате.
Стоило бы оскорбиться, но внутри меня, наоборот, расцветала благодарность господину Шуо.
