Я дал ему подержать эту находку, а сам обмылся водой из фляжки и вытерся. Нобуëси тоже с опаской коснулся пупырчатой скорлупы, но быстро убрал руку. Все мы понимали, насколько дорогой была эта вещь. Она стоила целое состояние. Продай я яйцо сейчас, мигом заплачу судебную пошлину.
— Оно останется со мной, — сразу развеял я их догадки. — Выпестую его под себя, — яйцо отправилось ко мне в рюкзак, весило оно совсем немного, от силы килограмм.
Приручатели магзверей занимались одомашниванием в основном молодых особей виверн, взятых в плен. Это был долгий и сложный процесс, но если я выращу своего питомца сам с момента вылупления из яйца, то это будет в разы проще.
Подобной чести удостаивались немногие аристократы. У императора был единственный во всëм мире зверинец виверн, где занимались их разведением и дальнейшим распределением среди кандидатов в экспедиционный корпус.
И не потому, что иметь виверну было запрещено, совсем нет — всякие князья и графы могли себе позволить содержать столь редкий транспорт. А вот остальным он ни к чему. Проще было взять деньги у господ и уйти на пенсию. Зачем дальше рисковать и ломать голову, как прокормить это прожорливое чудовище? За ним ведь уход нужен.
Я же не собирался останавливаться на достигнутом. Впереди тернистый путь до императорского трона. При таких раскладах лучше иметь в своём арсенале хотя бы одну виверну.
Мы уселись на отрубленную конечность, а змееящеры тем временем кружили высоко в небе, выжидали. Они пока боялись спускаться, не выведав до конца уровень угрозы. Однако постервятничать им не удалось. Вскоре вся стая в ужасе развернулась в сторону гор. Сбивая друг дружку, монстры улепётывали наперегонки, ведь на горизонте замаячили три воздушных всадника.
Как только разведчики добрались до нас, один из них побежал проверять наличие яйца, а тот, что у них был главным, протянул мне скреплённый сургучной печатью договор. Я забрал его машинально и офицер, начавший было формальную речь, осёкся.
— Так это ты? — с удивлением воскликнул он. — На той неделе ты мне не дал нормально поесть.
— А ты украл моего карлика!
— Вот так встреча, — он расплылся в улыбке, и я, признаться, воспринял его как старого друга, которого не видел тысячу лет. — Кхм, граф Юрий Абросимов.
— Почти барон, Владимир Черноярский, — ответил я, пожимая руку.
— Почти? — удивился мой собеседник.
— Как отсужу у отца землю, так стану законным бароном, а сейчас да — почти барон.
— Ого, да у вас тут страсти кипят.
